Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

— Мы… справимся, Майя, — выдохнул Сайрос и вздрогнул всем телом, потому что тьма вдруг рванулась, налетела на сдерживающий её псионический купол. Разошлась по его гранце и заклубилась как чернила в воде. Но купол выдержал.

— Всё хорошо, иди, малышка, — выдавил Сайрос и кончик его хвоста мелко дрогнул. А у меня — задрожало всё внутри.

Я, конечно, верила в них!

Но страх за моих любимых мужчин — не отпускал.

Я нерешительно шагнула к мембране, но снова замерла. Оглянулась на напряжённые мощные спины.

“Нельзя уходить — нельзя!!!” — кричало что-то внутри меня.

“Если уйду сейчас… все спасутся. Все, кроме них. Если уйду сейчас… то Оберона и Сайроса — я вижу в последний раз в жизни”, — мысль остро ужалила, выбила комок пульсирующей боли из моей груди, подкатила слезами к глазам...

Я не могла сделать больше ни шага. Не могла!

И тут на уровне пси я ощутила мягкое, ласковое касание маршалов, объятие, наполненное невыносимой нежностью и… печалью. Они будто прощались…

Будто моя страшная догадка — правдива.

Будто мы и впрямь — видимся в последний раз!

И затем мягкая псионическая волна подтолкнула меня к тонкой серой мембране.

На выход. К жизни, солнцу, детскому смеху…

Но только вот… это всё будет у меня без них.

Голоса Оберона и Сайроса в моём сознании зазвучали затихающим шёпотом:

“Здесь опасно”...

“Ты должна уйти. Пообещай”...

“Всё будет хорошо, девочка”…

“ Уходи отсюда, Майя!”.

“…”

А потом в пси-спектре настала звенящая тишина.

Горло перехватило липким ужасом.

Я лихорадочно потянулась разумом… и не нашла мыслей маршалов. Хотя сами они по-прежнему стояли здесь, сдерживая натиск тьмы. Даже как будто чуть сильнее сжали купол.

Но почему тогда я их больше не чувствую?!

И вместо того, чтобы шагнуть за мембрану и выйти наружу, я, преодолевая сопротивление воздуха, сделала несколько тягучих шагов к маршалам. Чувство было, будто двигаюсь сквозь ледяную воду — такой плотной была энергия. Но я всё же добралась до мужчин, встала между ними, бросила короткий взгляд на лица — на одно — на другое. На эти суровые, красивые, словно высеченные из благородного камня профили.

И меня заколотило от ужаса.

Чёрный рисунок по ходу вен злой паутиной изрезал бледную кожу моих мужчин. Чернота словно высасывала жизнь. Губы маршалов, что так недавно меня целовали, — теперь сжаты в тонкие, бескровные линии. А глаза бездонные золотистые глаза — закрыты.

— Нет! — вырвалась из меня хрипом.

Но маршалы уже не слышали.

У них была крайняя степень перегрузки. Критическая, из такой редко возвращаются. Но при этом их тела продолжали держать натиск — руки по-прежнему были вытянуты, а барьер между клубящейся чернотой и внешним миром продолжал напитываться силой. Только теперь она была точно объята красноватым свечением — признак, что в ход пошла жизненная энергия!

Значит, сознанием они нырнули в самые глубокие слои, чтобы добраться до резервов псионической силы, которые ни в коем случае нельзя тратить. Ведь если их исчерпать — наступит смерть.

Такой силой получится запечатать тьму, но цена слишком высока!

Вот значит, как они решили?!

Пожертвовать собой?!

Нет! Я не согласна!

Я поскорее взялась за запястья маршалов — они были ледяные — и без подготовки нырнула в пси-поле шиарийцев! Но тут же вскрикнула от боли. Тонкое колье из сгаэлита на моей шее — резко потеплело.

А меня буквально вышвырнуло из погружения — да так мощно — что я скрючилась и едва устояла на ногах.

В трюме раздался каркающий смех.

Это смеялось двухголовое тело Бойрона.

* * *

Накрытый псионическим голубовато-алым куполом маршалов, Бойрон лежал на полу — толстым животом вверх. Руки раскинуты, паучьи лапы, что росли из его уродливой туши, царапали чёрными кончиками железный пол.

Голова директора Бойрона только тихо хныкала. А вторая голова — лысая и будто пластмассовая, со смешком прошипела, клацнув длинными, острыми зубами:

— Слабачка, что ты делаешь? Твой уровень ниже среднего. Ничтожная пустышка. Такая не сумеет преодолеть порог вхождения в пси альфа-расы. Жалкая глупая девка.

Я только крепче сжала зубы.

И упрямо продолжила настраиваться. Колье, что в первый миг почти обожгло мне кожу, — теперь только уютно грело. Сгаэлит помогал мне аккумулировать энергию. Ведь я собиралась в случае нужды вычерпать все свои резервы сейчас, так что мне важна каждая капля. И сгаэлит на мне — удача космического масштаба!..

— …

— Из такой перегрузки не выйти. Шиарийцы успели бы уйти, если бы здесь не было тебя, — продолжала цедить голова-метаморф, запрокинув вверх страшное кукольное лицо, лишённое мимики, — Хвостатые дикари. А их мианессы — их избранные женщины — всегда были их изъяном. Нелепым. Несуразным. Столь сильная раса, они могли бы завоевать весь космос, но бездарно гибнут из-за привязки к своим слабым женщинам.

— …

Я не реагировала. Не тратила силы на разговоры с метаморфом. Я не Бойрон. Ему нечем меня купить. Я его даже не слушаю. Не слуш…

— Хочешь знать, как можно было их спасти?

— …

— Надо было просто позволить себя увезти.

Это больно.

— …

— Тогда они остались бы живы.

Это ещё больнее. Потому что это правда…

— …

— Ты их убила, человечка! Моя раса благодарит тебя. Не желаешь вступить в наше общество?! Пхахахах!!! — крикнула лысая голова-метаморф, мотнувшись из стороны в сторону, и вновь истерически захохотала, изрыгая каркающий смех через неподвижный кукольный оскал.

“Заткнись! Заткнись! ЗАТКНИСЬ!” — хотелось крикнуть мне.

Боль рвала душу на куски.

Ужас за жизни маршалов накатывал волнами.

Вина билась где-то под рёбрами.

Метаморф прав. Всё так. Всё так! Только это — ничего не меняет…

И потому вместо того, чтобы тратить силы на спор с гадкой тварью, я сжала зубы. И коснулась пси сгаэлита на шее, мерно пышущего собранной резервной силой.

Всё. Больше мне уже не собрать.

Сейчас или никогда.

Бойрон и его уродливый подселенец уверены, что я слабая. Но его ждёт сюрприз. Потому что я не намерена отступать. Энергия для второй попытки накопилась, и на этот раз я была готова к боли.

“Я нырну глубоко в пси. И без моих маршалов не вернусь!” — сказала я себе.

И, сжав зубы и прикрыв глаза, снова нырнула в пси-поле моих шиарийцев.

Чернота, в которую я погрузилась — была подобна лаве, с той лишь разницей, что обжигала она не жаром, а холодом.

Это было сравнимо с тысячей игл, одновременно пронзивших кожу. Я почти потеряла сознание от