Хищные мужья для невезучей. Академия Псиоников - Кира Иствуд

“Боишься взглянуть на жутких шиарийцев?”, — усмехается Оберон в моём пси поле.

“Посмотри на нас, любимая… И скажи, что ты нам не приснилась на этот раз…” — Сайрос сопровождает свой мысленный ласковый приказ особенно жарким поцелуем-укусом. А Оберон начинает владеть моим ртом агрессивнее.

Они всегда знают, как именно со мной надо.

Мои идеальные.

Идеальные мужчины…

Мои.

“Клянусь, Оберон, если бы не такие её мысли — я уже сошёл бы с ума в неведении”

Оберон не отвечает.

Я только слышу, как в его груди зарождается рычание.

Вибрации от него расходятся по мне. Приятно прокатываются по телу, врываются куда-то вглубь, резонируют с кровью в моих венах, со стуком сердца.

И вот тогда я открываю глаза.

Чтобы осознать себя лежащей на широкой кровати в незнакомом лаконичном помещении, которое не имеет особого значения. И я отпускаю эту картинку. В моём фокусе остаются только мои мужчины. Они только что прекратили меня целовать. И просто лежат с двух сторон от меня на этой широкой кровати, упершись на локтях.

И они… ох, я понимаю, что они не одеты! Секунда смущения, и с запозданием понимаю — пока я была без сознания, они обнимали меня обнажённые, чтобы передать псионическую энергию, которую я почти полностью исчерпала и даже забралась в жизненные резервы. И вот так — кожа к коже с максимальным контактом — самый быстрый способ восстановить такую потерю.

Перевожу взгляд с Оберона на Сайроса и вновь на Оберона.

Их глаза горят золотым огнём.

И я — горю в них тоже.

— Всё хорошо? — слабо шепчу я и протягиваю к мужчинам руки, стремясь обнять за мощные шеи, а их хвосты вновь обвивают мою талию и ноги.

— Теперь да, — чуть не мурлыкает Сайрос и начинает медленно стягивать с меня одеяло, которым я была укрыта по грудь.

Воздух слегка холодит, а прижавшиеся ко мне крепче тела мужчин — заставляют тело гореть. И этот контраст окончательно проясняет сознание.

Итак, я где-то. В неизвестном месте. В постели. После страшной изнурительной битвы в пси-поле. Но чувствую себя великолепно, словно меня искусственным путём накачали энергией доверху и даже “с горочкой”, если только такое возможно. От моей энергии сейчас буквально можно “прикурить” севшую эф-дугу! Зрение острое, краски — яркие, запахи я слышу так подробно, словно их спектр распался на дополнительные категории. И все они у меня как на ладони.

А ещё я голая. И ко мне прижимаются двое прекрасных мощных обнажённых и эм… возбуждённых шиарийских самца.

Я нервно сглатываю и тут осознаю, что на мне всё-таки ещё кое-что есть. Колье. Колье из сгаэлита которое буквально спасло нам жизни! А вот кроме него — ни-че-го.

И по моему телу пробегает короткая дрожь.

— Боиш-ш-шься?.. Нас?.. Почему? — печально заглянул мне в глаза Сайрос, слегка подаваясь назад.

— Нет-нет, всё не так… — я невольно последовала жестом за мужчиной, я всё ещё обнимала его за шею и не собиралась отпускать. Не хочу, чтобы они отдалялись. Ни капельки. Хочу чувствовать их тепло. Хочу вдыхать умопомрачительные запахи их тел.

— Не так? А как?.. — глухо прорычал Оберон, впрочем, уткнувшись носом в мою шею. Было в этом жесте что-то звериное. Хищное и забавное одновременно. Так котоиды делают, а тут…

— Я просто не ожидала и переволновалась… наверно… — произнесла почти неслышно одними губами и запустила свободную руку в жёсткий чёрный шёлк волос Оберона. Невероятное ощущение. Как будто это богатство струится между моими пальцами.

“Какой генофонд!” — вдруг нелепо отметил в моём сознании голос меня-учёного.

Сайрос хищно усмехнулся. Его хвост крепче обнял мои щиколотки.

И тут я поняла, что он перехватил эту мою мысль!

* * *

— Наши гены предназначены нашему с тобой общему потомству, Майя, — тут же прокомментировал мою неосторожную мысль Сайрос, хищно усмехнувшись. Его хвост крепче обнял мои щиколотки.

А мне вдруг стало дико неловко. Я забарахталась во властной, но осторожной хватке этих двух мужчин, попыталась нелепо вывернуться из их двойных объятий.

Руки, хвосты. Возбуждённые мужские органы, горячие прикосновения которых я периодически ощущала кожей бёдер… О-о-о… Моё смущение вспыхнуло с новой силой, и я забарахталась активнее.

Вылезти не вышло. В итоге я просто села на кровати.

А шиарийцы остались полулежать с двух сторон от меня. Небрежно опираясь на локти. Внимательно глядя на меня своими бездонными золотистыми глазами.

— Майя, — ровным тоном произнёс Сайрос, — в чём дело?

— Ты… не желаешь нас? — почти страдальчески прорычал Оберон.

— Н-нет…

Они помрачнели.

— В смысле да! В смысле… — я рвано вздохнула. Ну что это такое? Куда разбежались все мои мысли? Всё же было нормально! Эти мужчины уже трогали меня… везде. Доводили до экстаза. А во сне — и вовсе между нами было такое, что…

— Просто теперь нужно прояснить важный момент, — вдруг понимающе усмехнулся Сайрос.

Оберон нахмурился. Видимо, дипломатичный Сайрос сделал какой-то вывод, и взрывной Оберон за ним слегка запаздывал. Как же мне нравилось это в шиарийцах. Эта искренность, прямота, эти голые инстинкты. И я вдруг протянула к ним руки, положила на их щеки раскрытыми ладонями. И напрямую транслировала в их пси, как сильно они оба мне дороги. Как оба важны. Как каждый из них незаменим. И оба они нужны мне как воздух.

Я ощутила словно каким-то новым органом чувств — как этот мой мысленный посыл мгновенно распространился по объединённом пси братьев-маршалов.

— Тогда что не так, девочка? — пронзительно заглянул мне в глаза Оберон и накрыл мою руку сверху своей, сильнее прижимая мою ладонь к своей щеке.

— Думаю, мы должны все сделать официально, — добавил Сайрос, — по крайней мере, получить официальный ответ.

— Ответ? — теперь хмурилась уже я.

— Ты выйдешь за нас, Майя… — Сайрос взял мою вторую руку и коротко прижал к горячим губам, — ты, наша мианесса. Хрупкая земляночка. Ты будешь нашей женой и матерью всех наших детей.

Я практически уверена, что Сайрос хотел добавить вопросительную интонацию в их предложение о замужестве. Просто он, должно быть, забыл. Хотя… едва ли Сайрос что-то мог “забыть”.

И от этого мне вдруг захотелось улыбаться.

Я почувствовала, как эти сильные мужчины напряжены, как нервно они относятся к тому, что я могу отказать (да с чего бы?! я же так их люблю!)

— Любишь? — подскочил Оберон, резко приближая лицо к моему, — значит… согласна?..

— Ну конечно… — я часто закивала, и горячие слёзы полились сами собой.

Но плакать мне не позволили.

Меня