Елена Силкина - Песня о неземной любви

Ира вязала, считала петли, сбивалась, распускала начатое, вязала снова. И снова сбивалась…

Ирруор в конце концов обернулся к ней от пульта с лёгкой улыбкой, потом поднялся и подошёл.

— Нельзя же заниматься только этим… — тихонько прошептал он в темноволосую горячую макушку. И с этими словами подхватил Иру на руки и унёс в постель…

Эрройя Урсуни Мойару попыталась прикрыться, но была не настолько сильна, чтобы Инто при сканировании территории не обнаружил её. Впрочем, он и без того уверенно предполагал, где она находится — дома, разумеется, присматривает за сыном, точнее, сторожит его. Он метнул поисковый луч просто для того, чтобы удостовериться. А она прикрылась машинально, поскольку не любила лишних вторжений в личное пространство, даже правомерных.

Она отперла сразу после звонка, словно ждала за дверью, и тут же посторонилась, молча пропуская инспектора в квартиру. В квартире было очень жарко и душно, отопление было включено на максимум, все окна закрыты и плотно зашторены.

— Эоро, эрройя Мойару.

Маурина молча кивнула и сделала такое движение, словно хотела заслонить собой кресло в дальнем, самом тёмном углу, когда Инто сказал:

— Эоро, Кмау.

— Илэ-оо, — еле слышно раздалось из того угла.

В глубоком кресле, свернувшись в клубок и закутавшись в пушистый плед, полулежал юный маур. Светло-серые, очень пушистые волосы спадали на лицо растрёпанными прядями, большие зелёные глаза вразлёт сейчас казались чёрными из-за разлившихся в полумраке зрачков. Рядом с ним на столике лежал инфор, из которого тихо лилась музыка — знаменитая на всю Галактику маурская колыбельная.

Инто неторопливо подошёл к столику и выключил инфор.

— Не нужна тебе сейчас колыбельная, Кэммаул.

Затем он раздёрнул шторы, впустив в комнату дневной свет, и распахнул форточку, после чего обернулся к маурине.

— Эрройя, ты же психолог. Что ж ты с собственным ребёнком вытворяешь? Он так совсем захиреет. Кмау, вылезай из своего кокона и займись чем-нибудь более продуктивным. Вот только ты же, как видно, никаких полезных для жизни навыков не приобрёл. Плавать умеешь?

— Нет, — тихо ответил Кэммаул, отсутствующе глядя в сторону. — И воду не люблю. Очищающие лучи гораздо лучше, они — как солнце…

— А фехтовать на традиционном оружии?

— Нет, — ещё тише ответил юный маур.

— А лазать по скалам и деревьям?

На сей раз Инто и вовсе не дождался ответа.

— Хотя бы драться ты умеешь? Не поверю, что ни разу с мальчишками не дрался.

У юного маура неожиданно вспыхнули глаза. Наконец отыскалось что-то, чем он мог с основанием похвастаться перед солидным и взрослым мужчиной.

— Умею. И дрался, и побеждал. Меня дядя как-то немного поучил драться.

Судя по лицу матери, она была неприятно удивлена. Сын внезапно преподнёс ещё один сюрприз помимо того, что тайком смотался на Землю за девчонкой, наслушавшись легенд о младшем Халеарне.

— А меня хочешь попробовать побороть?

— Хочу! — энергично ответил Кэммаул. И улыбнулся.

— Я вечером зайду, приготовься, — Инто подмигнул ему и вышел. Урсуни понятливо последовала за ним.

Инто прикрыл дверь в соседнюю комнату.

— Эрройя, неофициально — расскажи, что произошло в клубе.

Мойару выпрямилась.

— Ещё раз благодарю за моего Кмау, таор. В клубе ничего особенного не произошло. Поучила жизни недобрую девчонку, которая почти смертельно обидела моего сына. В общем… мы немного подрались. Претензий друг к другу больше не имеем.

Маурина как бы со стыдом потупила горящие упрямым огнём глаза. Записи происшествия с охранной видеоаппаратуры не осталось, поскольку канна Манейр предусмотрительно изолировала гримёрную. А запись, считанная с памяти, является доказательством только в тех сообществах, где большая часть населения — эсперы, подобно Тайру и Кахуру. Инто об этом знал, знала и Урсуни.

Таор Герхало долгим взглядом посмотрел на маурину Урсуни Мойару.

— Эрройя, ты же — мать, — наконец сказал он. — Что ж ты, спасая своего, губишь чужого сына?

Маурина медленно подняла глаза. Лицо её посерело от гнева.

— Он сильнее, чем мой! — разъярённо прошипела она. — Гораздо сильнее! Он бы выжил, зато навсегда был бы избавлен от дальнейших несчастий!

— Нет, эрройя, он бы не выжил. Иногда и самые сильные ломаются. Но его девчонка оказалась чуть-чуть умнее и добрее, чем вы с канной на то рассчитывали. А теперь рассказывай.

— Ничего я не буду рассказывать, и на слове ты меня не поймаешь. Я просто умозрительно рассуждаю согласно твоей версии произошедшего, а знаю я об этом потому, что о происшествии сплетничает весь город. Интересно, как расплатился Халеарн за разгром в клубе?

— Никак. Я его реабилитировал, поскольку никто из сапиенсов не пострадал. А материальный ущерб оплатит либо он сам, либо его семейство.

— Хорошо быть другом таора, — язвительно заметила Урсуни.

— Да, совершенно верно. Друг-таор вовремя подскажет, с кем можно иметь дело, а с кем — не стоит. И, как друг, я говорю: связывать что-либо с одним из кланов Эрнэла — гиблое дело. Подумай над этим, эрройя, пока не поздно, чтобы не погубить и сына, и себя. Надумаешь — сообщи. Эоро…

Интосайи вышел из квартиры Мойару и отправился дальше на своём байке…

— А? Прости, повтори пожалуйста.

Он повторил, и она растерянно засмеялась, потому что снова не поняла ни слова. Сделав над собой усилие, она очень постаралась сосредоточиться.

— Что с тобой?

Она смотрела на него сияющими глазами, неудержимо улыбаясь.

— Не знаю. Я вдруг перестала соображать, что ты говоришь. Я просто слушала твой голос, как музыку. У тебя очень красивый голос. Ап говорил, что мауры всё время поют. А почему ты не поёшь? Я ни разу не слышала, а мне бы очень хотелось…

Она не договорила, потому что у него мгновенно застыло лицо, и он резко отвернулся. Она стремительно подбежала и обняла его, заглядывая в золотые очи.

— Что? Что я не так сказала?

— Да ничего страшного… Я давно не пою. Потерял голос после того, как одна поклонница моей музыки покончила с собой…

Катя Петренкова засекла поисковый луч таора Герхало и начала перемещаться по городу. Инто прибавил скорость.

Он увидел её издалека.

Делая вид, что безмятежно любуется облаками, маленькая блондинка безошибочно оглянулась именно в том направлении, откуда приближался таор. Она явно знала его в лицо, потому что он специально сменил цвет своего герлона с форменного на обычный.

Она стремительно свернула на скоростную эстакаду, включила дальний свет, а также сирену и, завывая, словно баньши, погнала машину на максимальной скорости. Платиновые волосы вились из-под шлема земной конструкции, но сделанного из местных материалов и надетого поверх капюшона герлона.