Новый мир: начало - Тамара Преображенская
Наталья, преодолев оцепенение, медленно и глубоко склонила голову перед древними духами. Белый волк в ответ издал тихий, мягкий утробный звук, похожий на мурлыканье, и слегка наклонил свою рогатую голову, принимая новую знахарку под свою защиту. После этого оба силуэта растворились в морозной ночи, будто их и не было.
Когда женщины возвращались обратно к воротам базы, Наталья шла уверенно, легко, почти не чувствуя под ногами снега, — её глаза светились тихой, непоколебимой силой. Теперь их стая была готова к любым испытаниям. У них был командир, у них был щит, у них был навигатор — и у них появился настоящий лекарь, благословлённый самой Тайгой. До великого исхода оставались считанные дни.
Глава 16
Январские морозы и не думали отступать — они по-прежнему стискивали мир в ледяных тисках, выстуживали стены, выбеливали инеем провода. Но после ночного посвящения Натальи на опушке леса воздух вокруг садового товарищества «Кедр» словно стал чуточку мягче: то ли оттаял, то ли просто научился дышать иначе. А может, это люди, стоявшие той ночью под деревьями, научились дышать иначе. У общины было ровно две недели. Четырнадцать долгих, напряженных дней — до того самого момента, когда февральские ветры начнут менять направление, а банда Креста в промерзшем городе залижет раны, стянет разбитые кулаки и соберет силы для нового удара. Эти две недели должны были превратить пятьдесят три разрозненных, напуганных человека в единый, слаженный механизм — механизм, способный совершить невозможный переход на север, в глухую таежную Тоболку, туда, где кончаются дороги и начинается выживание.
Первое утро большой подготовки началось еще затемно, когда небо над соснами только-только начинало сереть. База гудела, как растревоженный улей: скрипели полозья, хлопали двери, лязгало железо, и над всем этим висел пар от дыхания — белый, густой, живой. Поделившись на две поисковые группы, люди готовились к выходу.
— Мужики, инструмент не забываем! Ломы, кувалды, тросы буксировочные — всё в сани! — командовал Олег у ворот, поправляя меховую шапку и нервно потирая озябшие руки. Его бригада из пяти крепких дачников собиралась прочесать соседние заброшенные кооперативы и пригородные торговые ряды по хозяйственному списку Спиридоновны — списку длинному, придирчивому, составленному с той дотошностью, с какой запасаются люди, знающие цену каждой вещи. — И глаза в оба! Если услышите гул моторов со стороны дороги — сразу в лес и назад. На рожон не лезем.
В это же время у западной калитки стояли Дарьяна, Семен и Леха. Их путь лежал через заснеженный сосновый перелесок к старой лесопилке в пяти километрах от базы, где, по словам Олега, в закрытых ангарах стояли два гусеничных вездехода-болотохода — тяжелые, темные машины, о которых здесь говорили почти шепотом, как о последней надежде. Над перелеском висела тишина, глухая и настороженная, и только снег поскрипывал под ногами.
— Как самочувствие, боец? — Семен подошел к Лехе, по-отцовски поправив на парне воротник пуховика. — Голова не кружится после вчерашнего?
— Нормально всё, Семен, — Леха шмыгнул носом, и его глаза в утренних сумерках светились спокойной уверенностью. — Я хорошо поспал. Золотая нитка к лесопилке ровная, чистая. Там никого нет. Только железо и снег.
Дарьяна молча кивнула, перехватывая поудобнее лямку рюкзака с инструментами и канистрами. Её сломанные в бою с Непробиваемым ребра больше не болели — рано утром Наталья положила на них свои теплые, пахнущие весенней травой ладони, и боль растаяла за считанные минуты, ушла без следа, как утренний туман. Сила знахаря работала безотказно. Старая лесопилка встретила их надрывным скрипом ржавых жестяных листов, которые ветер теребил на крыше, и гигантскими сугробами, наметенными едва ли не под самую крышу полуразрушенного цеха. Огромные двустворчатые ворота ангара просели в петлях, а снизу их намертво прихватило толстой ледяной коркой, густо перемешанной с застарелыми опилками.
Семен попробовал поддеть створку тяжелым ломом, навалился всем телом, но металл лишь жалобно звякнул в ответ.
— Приварило морозом намертво, — хмуро выдохнул офицер, вытирая взмокший лоб. — Придется резать или долбить до самого вечера.
— Отойди, Семен, — тихо попросила Дарьяна.
Она подошла к воротам, уперлась ногами в утоптанный наст и обхватила пальцами толстый стальной край створки. Внутри привычно, горячей волной проснулась сила Тайги. Дарьяна глубоко вздохнула и потянула металл на себя. Раздался оглушительный, протяжный треск — ледяной панцирь лопнул, и ржавые петли с визгом провернулись. Ворота распахнулись настежь, открывая темное, промерзшее нутро ангара.
Фонарь Семена выхватил из полумрака две массивные, приземистые машины на широких гусеницах, покрытые ровным слоем пыли и инея. Это были старые советские вездеходы ГАЗ-71 — неприхотливые, легендарные трудяги сибирского бездорожья, способные пройти и по глубокому снегу, и по весенним болотам.
Следующие пять часов превратились в тяжелую, кропотливую работу. Семен, разбирающийся в технике не хуже любого бывалого механика, забрался под капот первой машины, подсвечивая себе фонариком, пока Дарьяна и Леха чистили гусеницы ото льда и перетаскивали тяжелые бочки с дизельным топливом из подсобки лесопилки.
— Двигатели законсервированы были грамотно, — глухо донесся из-под капота довольный голос Семена. — Масло есть, ремни целые. Нам нужно притащить сюда новые аккумуляторы с узловой станции, прогреть картеры паяльными лампами и поменять топливные фильтры. За две недели мы оба вездехода поставим на ход. И сани-волокуши к ним прицепим такие, что хоть слона вези.
Леха, сидевший на гусенице и грызущий замерзший шоколадный батончик, посмотрел на Дарьяну:
— Даш… а как думаешь, мы правда сможем всех довезти? Пятьдесят три человека — это же целая деревня.
— Сможем, Леш, — Дарьяна присела рядом, глядя на открытые ворота, за которыми шумели верхушки сосен. — Бабушка Глафира всегда говорила: когда люди идут к земле с добром, сама дорога под ноги стелется. Главное — никого не оставить позади.
На базу они вернулись уже в густых синих сумерках — уставшие, пропахшие соляркой и морозом, но полные тихой, сдержанной радости. Морозный воздух еще звенел у них в ушах, а перед домом Ирины уже кипела жизнь: бригада Олега вернулась получасом раньше и теперь с шумом и гомоном сгружала трофеи с больших деревянных саней, оставляя на снегу глубокие борозды.
Когда Дарьяна и Семен вошли в жарко натопленную гостиную, там царило настоящее оживление. На полу громоздились мешки с солью, сахаром и мукой; в углу высились ящики со спичками и парафиновыми свечами, а посреди комнаты, на расстеленном брезенте, красовались десятки рулонов плотного сукна, байки и ситца. Но главным