Дубликат - Леонид Жилеев
— В честь чего сегодня торт, Ольмитревна?
— Во-первых, по графику. А во-вторых, надо же вас хоть немного порадовать, особенно младших. Ты вот Мику одним фактом своего существования радуешь, а мне о всех думать приходится.
— Понятно. За Ульяной при делёжке торта следите.
— Не боись, Семёныч, всё предусмотрено.
И правда, всё предусмотрено. Торт уже нарезан и на тарелочках разносится нами-дежурными по столам, Ульяна при таком раскладе действительно много вреда не приносит. Ну, то есть вообще не приносит, вон она — сидит напротив Алисы и поглощает торт наравне со всеми.
— Мику, а ты почему не ешь?
— Не люблю торты, Сенечка; хочешь — забирай мой кусок.
Ну, я и за свой-то ещё не взялся, а теперь мне нужно утилизовать целых два.
— Микусь, а ты не против, если я твой кусочек съем, а своим угощу кого-нибудь?
Вот Лена — та торты любит. И спасибо двухнедельному циклу за то, что ей при такой любви к тортам и печенькам удаётся сохранить фигуру. А вот кому скормить мой личный кусочек, я сейчас подумаю… Из всего многообразия остальных аборигенов я охотно угостил бы тортом только двоих. Кручу головой: одна ещё со своим не разобралась, а вот другая… Точно: стоит и оглядывает зал, напоминая пастушью собаку на пастбище. Перехватываю взгляд и приглашающе киваю.
— Семёныч, должна ли я рассматривать это как взятку должностному лицу?
— В особо крупном размере. Но вы съедайте побыстрее, Ольмитревна, тогда улик не останется. Вы, кстати, почему себя-то обделили?
— А! — Ольга машет рукой. — В моей-то жизни не последний торт. Просчитались, когда резали.
Интересный человек этот Монитор узла. С эмоциональной матрицей я не знаком, а ментором сыт выше крыши. Внимание, вопрос: какого икса вы, господа сценаристы, издеваетесь над пионерами, подсовывая им в качестве вожатой личность ментора? Если уж так необходимо троих человек засовывать в одно тело, то неужели нельзя было подкрутить там чего, чтобы Ольга не вызывала у пионеров такой нервической дрожи? Или это в пионерах надо чего подкрутить?
— Внимание, пионеры, — Ольга, перекрывая шум столовой, делает объявление. — Напоминаю тем, кто шептался на линейке и всё пропустил, что сегодня вечером у нас костёр. Идут все! Сбор на площади через час, форма одежды — походная, картошку несут дежурные по столовой, ну или их добровольные помощники.
Это уже в мой огород два камешка: про шёпот на линейке и про помощников. То есть мне переть по лесу ведро картошки до самого костра. Это, значит, чтобы я раньше времени с костра не сбежал? А мне интересно, Алиса будет что-то исполнять или нет? Поэтому не сбегу, пока не услышу или пока не пойму, что не услышу.
— И не пожимай плечами, Семёныч.
Пожимаю плечами вторично.
— А я должен демонстрировать буйную радость?
— Буйную или нет — это сам решай, но, кроме тебя и ещё парочки диссидентов, у меня здесь больше полусотни душ, которым это нравится, и не надо портить им праздник.
Я мог бы ответить, что когда-то и публичные казни были праздником, но проще в третий раз пожать плечами.
Ольга что-то хочет сказать ещё, но, подумав, только кивает и меняет тему.
— Семёныч, что ты решил с Мику?
Хорошо, что столовский шум маскирует наш разговор.
— Что мы решили с Мику, Оль. Не уверен, что, как вожатая, ты этому обрадуешься.
— Вот как? Я поняла тебя. Да, тогда лучше молчи. Вреда нет, но если начнёшь говорить вслух… Ладно, не нужно тебе об этом знать.
Ужин заканчивается, мы втроём убираемся в обеденном зале, помощница поварихи вручает мне вещмешок с картошкой — всё, можно жечь костры. Девочки отправляются переодеваться по-походному, а я пойду так. Всё равно ничего больше нет, не засвечивать же свежеукраденный спортивный костюм.
До объявленного времени сбора всего полчаса, поэтому отправляюсь сразу на площадь и там пытаюсь продумать программу на сегодняшний вечер и завтрашний день. С завтрашним днём как раз проще: напроситься в гости к кибернетикам, там поработать напильником часок (перед каждым уплытием приходится делать необходимые металлические детали, а всё потому, что снять их потом с лодки и кинуть в рюкзак я не успеваю), выканючить у тех же кибернетиков бухту репшнура (интересно, откуда здесь в кружке кибернетики, несмотря на равнинно-степную местность, гора альпинистского снаряжения?) и набрать вечером воды во фляги. Топор, как обычно, возьму с пожарного щита. После отбоя отчаливаем, переночуем на острове и утром уйдём.
На площадь постепенно подтягиваются пионеры, появляется Алиса с гитарой, садится рядом.
— Как творческий процесс?
— Не буду на костре показывать. Вам покажу потом, а на костре — не поймут.
— Ну, пара человек поймёт — уже хорошо. А нахлобучку от вожатой переживёшь.
— Нет, тут же детей большинство, они просто не доросли, им романтики хочется, а тем, что помладше, — тем просто поорать под примитивный ритм.
— Ну, как знаешь.
Да и всё равно разбиваемся на каждом костре на компании, и если кто и поёт, то для своих. Попытка Ольги объединить весь лагерь игрой в города у меня ничего, кроме раздражения, не вызывает — надеюсь, что здешняя до такого не опустится.
Вот ещё один пионер из среднего отряда с гитарой и девочка с ним — ну, не за ручку, но рядом. Ульяна пробегает с деловым видом: не иначе как какую пакость нехорошую готовит. Октябрята, все разом, стоят особняком и что-то обсуждают своё, октябрятское. Приходит Лена — тоже, как и я, в пионерской форме; приходит Мику, в светлых брюках и тенниске и тоже, как Алиса, с гитарой — стало быть, убежать с костра вдвоём не получится, а одному мне почему-то не хочется. За пять минут до назначенного часа «Ч» появляется и Великий Вождь. Пора выступать.
— Лагерь, по отрядам становись!
Господи, ну кто им эту команду придумал! Правда, какая команда, такой и строй. В течение минуты слегка неровная шеренга материализуется перед вожатой. Ольга — здешняя Ольга, я имею в виду, — похоже, отключает свой мозг в такие моменты и действует по заложенным в вожатую алгоритмам. Что-то там говорит про дружбу и чувство