Поздние люди - Тан Фэй
В течение дня многие заходили выразить сочувствие и убедиться, что Хэлай в порядке. Он отвечал, что все хорошо. Лифэнь была рядом. Остальные не докучали, давали несколько банальных советов и уходили.
Хэлай выдавил виноватую улыбку и обратился к Лифэнь:
– Не знаю, что со мной в последнее время. Руки тоже не слушаются: рисую – будто стену штукатурю.
– Давно не рисовал, вот и не слушаются. – Голос Лифэнь звучал неуверенно, с оттенком тревоги.
Хэлай не хотел, чтобы она волновалась, и решил сменить тему.
– Как ты так быстро узнала о моем конфузе?
Это казалось довольно странным, поэтому Хэлай решил спросить на всякий случай, хотя и не считал эту информацию необходимой.
Лифэнь замялась.
– Так я… была там, в соседней комнате.
«Значит, она была там», – подумал Хэлай.
– Аргх! – из горла вырвался низкий гортанный рык. Реальное тело, сидящее перед терминалом, не смогло его сдержать, а облачный аватар повторил звук.
Лифэнь не засмеялась. Она застыла, словно изображение при плохом интернет-соединении. Может, и правда зависла – бывает, когда управляешь несколькими аватарами одновременно. Вот оно что: Лифэнь сидела на двух стульях сразу – и на пляжной вечеринке, и на свидании с ним! Прямо сейчас она, должно быть, веселилась в той самой злополучной комнате.
Снаружи пошел дождь. Электронные капли просочились сквозь панорамное окно и упали на кожу аватара Хэлая. Он почувствовал их прохладное прикосновение, которое будто оставило темный влажный след на сердце.
Получается, Лифэнь была среди тех пляжных тусовщиков, но за него словечко не замолвила. Что именно его задело? Ее равнодушие или же то, что она прислала на свидание своего двойника?
Хэлай не знал.
Где-то в глубине души он понимал, что если бы не его досадная оплошность, он ничего не имел бы против двойника Лифэнь.
Позже он узнал, что Лифэнь за его спиной жаловалась, мол, какой бесчувственный чурбан, забыл ключ от комнаты, в которой они годами встречались наедине. Хэлай остолбенел: он вдруг не смог вспомнить, как выглядела эта самая Лифэнь.
– Ой, что-то я слишком много болтаю! – Собеседница уже жалела о сказанном.
– Да ну, брось! – Хэлай махнул рукой и неожиданно ударил правой ладонью по левому локтю. Раздался звонкий хлопок.
– Что с тобой? – удивилась девушка.
– Ох, я в последнее время как слон в посудной лавке. – Хэлай улыбнулся легкой, почти невесомой улыбкой. Казалось, он вот-вот оттолкнется от земли, расправит крылья и вспорхнет в небо. – Я вообще смутно помню, о чем мы с ней говорили при встрече. Так, лишь обрывками.
Он намекал, что Лифэнь, возможно, жаловалась и в его присутствии, а он забыл.
Возлюбленная уловила мысль без лишних объяснений, посмотрела понимающе, будто обволакивая теплом. Когда он встретил ее взгляд, мир вокруг словно растворился – остались лишь эти глаза. Хэлаю стало спокойно.
– Тебе бы провериться, как время будет. Мы все немного тревожимся.
– Говорил же, что в последнее время тело меня плохо слушается, а вы не верили!
Ее рассмешила почти детская реакция Хэлая. Редко он таким бывал. В конце концов, эта история оставила горький осадок в его душе. Хэлай всегда гордился своей безупречной репутацией, а теперь на ней появилось пятно. Если другие забудут, можно ли считать, что пятно смыто? События оставались в облачной памяти навечно, но затеряться в глубине бездонного океана данных равнозначно забвению.
Она села рядом. Тепло ее кожи перенеслось в Облако, а затем на левую руку Хэлая, всколыхнув сладкое, щекочущее желание.
– Теперь мы верим. И вдвойне стыдно, что сомневались раньше, – сказала она, прижимаясь всем телом.
Хэлай почувствовал еще большее возбуждение. Внутри словно гирлянда вспыхнула, затем лампочки полопались одна за другой, не выдержав накала, но так и не осветили в памяти имя этой любимой женщины. Оно вертелось на языке, плавало в полумраке на границе осознания, совсем рядом, но что-то мешало вспомнить.
Темное и невыразимое нечто зашевелилось в его душе…
2
Хэлай и не подозревал, насколько отравляет чувство стыда.
Никогда не знавший унижения, будучи человеком с чистой душой, Хэлай ощущал себя так, будто ему в семьдесят восемь лет вдруг сломали крылья. Хотя пустячное, похожее на шутку недоразумение и стало всеобщим достоянием, никто не утруждал себя тем, чтобы запомнить его навсегда. В этом чистом, лишенном злых помыслов мире никто никому не строил козни, все старались вести себя достойно. Никто не упоминал об этом случае при Хэлае, но воспоминания жгли душу похлеще каленого железа. Мучительные ощущения преследовали его и в Облаке, и в реальности. Даже еда потеряла вкус и вызывала тошноту. Он добавлял самые лучшие приправы, но пища все равно походила на густую липкую кашу – месиво, что липло к небу и зубам.
То ли из-за недостатка опыта, то ли по причине несообразительности, Хэлай связал свое теперешнее состояние с тем событием лишь несколько дней спустя. Он кружил по комнате до тех пор, пока свет, проникавший сквозь щель между шторами, не окрасился в золото. Только тогда он остановился, посмотрел на свое отражение в стеклянной двери – и поспешно отвел взгляд. Его аватар в Облаке тоже выглядел исхудавшим.
Хуже самого стыда может быть лишь стыд, замеченный другими.
Пришла пора прекращать эти внутренние терзания. Нужно было выйти и поесть чего-нибудь вкусного. Причем не только наесться как следует, но и запастись хорошей, питательной, настоящей едой, чтобы вернуть себе прежний здоровый вид. Хэлай быстро собрался, спрыгнул прямо с балкона в прозрачную капсулу подвесного лифта и в мгновение ока оказался внизу.
На улице было тихо, будто он оказался посреди безлюдных холмов. Весна в самом разгаре – все вокруг налилось соками, кипело жизнью: насыщенная, будто дышащая светом ярко-зеленая листва трепетала на ветру; цветы, тонущие в нежно-розовом мареве, приветственно раскрылись навстречу пчелам и бабочкам. Птиц не видно – они спрятались в густых кронах, но воздух звенел от щебечущей переклички.
Яркое сияние солнца еще сильнее подчеркивало пустоту вокруг. Из-за мусорной кучи в нескольких метрах от Хэлая медленно вышла лиса, замерла, заметив человека, и тут же юркнула обратно в кусты. Хэлай вспомнил, как в детстве наблюдал за бродячими кошками и собаками, дерущимися за кусок еды. Сейчас их уже невозможно было встретить. Лишь дикие звери из окрестных лесов иногда забредали в город. Они не зависели от людей и не боялись их.
Когда-то Хэлай подкармливал одного бродячего кота – ужасно тощего, кожа да кости, с вечно голодной мордой. Кот был черным, с белыми пятнами, а вдоль живота