Поздние люди - Тан Фэй

На пути к спящему вулкану, где должна была состояться оговоренная встреча, Хэлая остановил медоед. Хэлай заподозрил было, что опять перепутал комнаты, но тут же вспомнил, что в этот раз встреча назначена в общественном, открытом для всех пространстве, и «комнат» как таковых здесь не было. Тем не менее неожиданное столкновение выбило его из колеи.

– Не пугайтесь, – вдруг заговорил медоед, подняв приплюснутую морду. Похоже, он ждал уже некоторое время.

– А?

– Вы привыкнете. В облике животного мне проще расслабиться. – Медоед ненадолго замолчал. – Вы, наверное, узнали меня?

Хэлай заметил знакомый блеск в глазах зверя. Он слышал, что некоторые люди предпочитали зооморфные аватары – что-то вроде цифрового кроссдрессинга.

– Доктор!

– Главврач, – поправил медоед, подойдя ближе и положив лапу на колено Хэлая. – Если вы не торопитесь, давайте поговорим.

«Разве мы не наговорились сегодня в больнице?» – подумал Хэлай, но все же присел на корточки, чтобы оказаться на более или менее одном уровне с главврачом в облике зверюшки.

– Вы уже определились с выбором плана лечения?

Хэлай почувствовал недоумение: неужели перевоплощение в животное лишает человека терпения?

– Это настолько срочно? – сухо поинтересовался он.

– После вашего ухода я понял, что, возможно, недостаточно подчеркнул серьезность заболевания. Медлить нельзя. Многие считают, что проблема решается путем небольшой операции. Но все не совсем так. Какой бы план вы ни выбрали, на лечение уйдет довольно много времени. Самый трудоемкий этап – сбор и перенос воспоминаний – в лучшем случае займет не менее одного месяца. Кроме того, этот процесс настолько изнурительный и болезненный, что многие пациенты не выдерживают и отказываются на полпути. А некоторые затягивают до той степени, когда из воспоминаний уже почти нечего сохранять.

Хэлай впервые видел медоеда так близко. Оказалось, что шерсть на его спине не серая, а черно-белая.

– Вы вообще слушаете? – Главврач сжал лапу так, что когти впились в ногу Хэлая.

Хэлай вздрогнул от боли и чуть не сел на землю.

– И что мне делать?

Нос медоеда дернулся.

– Болезнь прогрессирует с каждым днем. Утерянных воспоминаний не вернуть. Все сводится к гонке: мы собираем вашу память, а болезнь стирает. Кто быстрее. Если обратитесь слишком поздно, не спасет уже ни один план лечения. – Он замолчал, вероятно, заметив беспокойство на лице Хэлая. А может, он и так знал, что пациент переживает – как и многие другие в его случае.

– Я лишь подсказываю вам путь. А вы сами решайте, идти по нему или нет.

«Путь медоеда» оказался простым и полным здравого смысла. Сначала он объяснил все устно, а потом отправил Хэлаю руководство в электронном виде.

Он рекомендовал немедленно приступить к сбору воспоминаний, а конкретный план выбрать позднее. К письму прилагался прайс-лист на три схемы, А, Б, В, а также подробное описание процедуры сбора воспоминаний. Только прочитав это описание, Хэлай понял, что сбор – это не просто создание сверхточного слепка головного мозга. Этот слепок служил лишь техническим каркасом для последующего формирования банка памяти. Самая важная и сложная часть работы осуществлялась довольно архаичным способом – путем получения ответов на вопросы.

Объем вопросов ошеломлял. В письме медоед предупредил: для прохождения этапа пациенту потребуется недюжинная стойкость духа, чтобы ответить на каждый. Не пропустить ни одного. Это не только вопросы о событиях прошлого, есть еще целый ряд вопросов психологического характера, часть кажется бессмысленной и оторванной от жизни, но все они были тщательно выверены в ходе множества экспериментов. Лишь с их помощью можно было обрисовать истинную структуру памяти, выходящую за рамки явных воспоминаний.

«В любом случае, сперва нужно оплатить этап сбора воспоминаний», – напомнил главврач в финальной строке.

После оплаты счета Хэлай лишился большей части сбережений. Остатка не хватало даже на самый простой план лечения. Впервые в жизни он начал всерьез беспокоиться о деньгах. Находясь в Облаке, экономить просто. К тому же потребности Хэлая были настолько незначительными, что ему всегда с лихвой хватало заработка от нескольких дней работы раз в пару лет. Если же случайно образовывался излишек, он откладывал деньги на банковский счет. Просто ради удобства. Он никогда не строил долгосрочных планов и уж точно не ожидал, что когда-нибудь испытает материальные трудности.

Той ночью Хэлай долго ворочался в постели с боку на бок. Он перебирал в голове имена множества знакомых, но ни одного из них он не решился бы попросить о помощи. Годы безупречной сдержанности и независимости сыграли с ним злую шутку. Оставался лишь один вариант: идти работать.

В настоящее время для людей существовала только одна вакансия – маркировщик данных[5]. Ничего сложного: нужно было отвечать на простые вопросы искусственного интеллекта, формируя хорошо структурированные данные для его самообучения. Оплата такой работы зависела от сложности заданий и специфики предметной области. Когда Хэлай заполнял заявку на трудоустройство, у него мелькнула мысль о том, чтобы скрыть болезнь. Однако когда он осознал, что его медицинская карта наверняка уже давно синхронизирована с Облаком, то махнул рукой и попросился на самую простую вакансию. Немного помедлил на пункте «рабочее время», а потом, стиснув зубы, все же вписал: «семь часов в день». Когда он набирал этот текст, у него покраснели щеки.

Семь часов ежедневно. От одного только взгляда на эту строчку становилось понятно, до какой степени он отчаялся. Желающих трудиться столько времени было немного, поэтому Хэлая сразу приняли на работу. Тяжелую, утомительную работу.

Каждый день с десяти утра до пяти вечера он сидел в закрепленной за ним облачной комнате и просматривал различные фото и изображения. Затем заносил свое мнение относительно каждого изображения в систему – чем подробнее и субъективнее, тем лучше. Например, для фотографии женщины, продающей ребенка, он старался описать их примерный возраст, одежду, отношения между ними, пытался определить время и место съемки, какие эмоции испытывают изображенные люди, а также излагал собственные чувства по поводу увиденного.

Эти задания требовали предельной честности и открытости. Он не привык к такому. Хэлай никогда не отличался болтливостью, предпочитая оставлять свои мысли при себе. «Снято довольно хорошо» – так он начинал каждое новое описание. С его точки зрения, этой фразы было достаточно. Но от него требовали другого. Чтобы справиться с работой, Хэлаю приходилось буквально выдавливать из себя предложения. Похоже, «работодатели» заметили его сдержанность, поэтому стали направлять его мысли в нужное русло, задавая наводящие вопросы. Казалось, что алгоритмы разбирались в мыслях и чувствах Хэлая гораздо лучше, чем он сам, проникая в самые потаенные уголки его души, не упуская ни одной мелочи. Они требовали, а Хэлаю ничего не оставалось, кроме как отдавать. Отдавать даже