Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

“Джо. Умер Роберт. Отбросил коньки, когда возился в саду. Тут у Мэри все неладно. Если можешь, приходи. Нам очень нужна помощь”.

Я бросил все дела и приготовился к выходу в белый свет. К Мэри я пришел с термосом горячего шоколада, куском кофейного кекса и запеканкой из цуккини с козьим сыром и спросил, могу ли я быть чем-нибудь полезен. Я был не первый, но все уже разошлись по причине ранней темноты. Дела надо было делать засветло, пока ночь все не заморозила. Мэри ничего не ответила, даже не взглянула на меня. Она просто сидела в кресле-качалке, уставившись сухими глазами в дальний угол комнаты, как будто ей что-то привиделось. Когда ночь сгустилась, я сказал: “Что ж, Мэри, пора мне домой”, но тут она обернулась с таким неприкрытым ужасом в глазах, что я пошел на попятный: “Но если хочешь, я, конечно, останусь”. Она кивнула, но так ничего и не сказала. Когда время подошло к одиннадцати, я повторил попытку.

– Послушай, Мэри, уже поздно. Пора спать.

В ответ она протянула ко мне руки, как ребенок, который хочет, чтобы его отнесли в кровать.

Я подошел к ней, она обвила мою шею руками, и я подхватил ее под коленки. Ее голова поникла в полудреме, а тело согнулось пополам. Я пронес ее через гостиную и по узкому коридору, увешанному фотографиями их свадьбы, их детей, нескольких поколений их собак. Я толкнул ногой дверь в спальню и опустил Мэри на ее – как мне показалось – сторону постели. Я толком не понял, уснула она у меня на руках или просто не хотела открывать глаза. Я направился к двери, чтобы улечься на полу в гостиной, но услышал за спиной голос. Сначала мне показалось, что кто-то вскрикнул, но потом Мэри откашлялась и сказала: “Пожалуйста, не уходи”. Я подошел к Робертовой половине, посидел минутку на краешке, а потом разулся и закинул ноги на кровать. Оказавшись внутри отпечатка его крупного тела, в углублении, которое оно оставило во сне, я почувствовал себя карликом. Мэри ровно дышала, но я знал, что она не спит. Я так устал от снега, дороги и того, что ее нес, что, хоть мне было не по себе, я заснул быстрее, чем стынет вода в кране.

Мне показалось, что я проспал много часов, когда услышал в темноте голос Мэри. Она сказала:

– Обычный человек.

– Что, Мэри? – переспросил я.

– Обычный человек, – повторила она.

Я молча ждал продолжения. Но его не было.

– Мэри, – сказал я.

– Джо Энгел. Кто ты такой? Ты больше, чем хотел бы, или меньше? Какой ты на самом деле? Ты такой, как предполагалось? Не выше, не ниже, а ровно на том гребаном уровне, какой отмерил тебе Господь? Ты хоть иногда думаешь, как бы все было, если бы ты перестал платить налоги? Выкрасил волосы в фиолетовый цвет и завел ручную свинью? Ты вообще способен чего-нибудь такого захотеть, Джо Энгел? Вряд ли, но неужели тебе не хочется попробовать? Просто так, потому что ты можешь? О чем, по-твоему, думал Роберт, когда его сердце остановилось в разгар прополки? Спорим, он думал: тьфу, блин, я даже до рододендронов не дошел. Ну в самом деле. Какой мужик будет думать о рододендронах? Неужели у него в голове не было мыслей поважнее? Нет. Не было, Джо. Более того…

– Мэри, остановись, – сказал Роберт.

Он сидел, скрючившись, в углу. Похоже, прятался в шкафу и выскользнул, пока Мэри разглагольствовала. Свет полуночной луны проходил сквозь него и падал в изножье кровати.

– Мэри. Может, у меня и был ухоженный сад, но не такой уж я злодей.

Мэри застонала.

– Да, я выращиваю морковь и органические помидоры, и свеклу, и базилик, но это не значит, что я скучный!

– Нет, скучный! – завопила Мэри. – Даже когда ты призрак! Нисколечки не страшный! Сидишь тут и пытаешься мне доказать, что надо было тебя любить за твой долбаный огород!

Вид у Роберта был невеселый. Большие ладони прижимались к пустым глазницам.

– Хоть ты ее вразуми, Джо, – сказал призрак Роберта Брауна.

Я запротестовал.

– Нет-нет. Я пойду. Вижу, что вы сами разберетесь. Я тут ни к чему.

И тут Мэри издала такой звук, который, честно говоря, я от человеческого существа услышать не ожидал.

– НЕТ! – Мэри рывком выпрямилась и посмотрела на меня так, как будто сейчас мне врежет. – Джо Энгел, я и остаться тебе разрешила только потому, что знаю, что ты сделал для Ванды Грин! Сделай для меня то, что сделал для Ванды, и немедленно!

По-моему, это было несправедливо.

– Послушай, Мэри. – Я обернулся к ней, но при этом старался не отводить взгляд от Роберта, чтобы он чувствовал, что тоже участвует в принятии решения. – Как по мне, ситуация у вас совсем другая. Роберт тебя не донимает. Просто сидит и пытается помочь. Что плохого, если он поболтается тут немножко?

– Джо Энгел, этот человек всю мою жизнь тут болтается! Он хуже пьяницы, в сто раз хуже. Слышал, как он рассуждает про свою долбаную морковку? Если ты сейчас же не запрешь его под землей, я всем расскажу, что ты пытался залезть ко мне в трусы прямо в ту ночь, когда у меня умер муж. Всем расскажу, что ты засунул палец мне в задницу, пока я спала.

Она подождала, пока до меня дойдет.

– Мэри! – возмутился призрак Роберта Брауна. – Мэри! Как ты могла такое подумать, а тем более сказать вслух!

– А что, Роберт, тебе никогда не хотелось засунуть палец мне в задницу? Вот именно – нет! А может, я хотела, чтобы ты засунул мне в задницу свой чертов палец! Может, если б ты хоть на минуту забыл про свою чертову органическую клубнику, ты бы засунул все, что нужно, туда, куда я хочу!

У Мэри был такой вид, будто по ее жилам только что пропустили электрический разряд. Она уже стояла на ногах, волосы дыбом, глаза выпрыгивают из орбит. Она стала угрожающе надвигаться на Роберта. Она шла и кричала, шла и кричала, один жуткий шаг за другим. И с каждым ее движением Роберт все больше рассеивался. Я хотел было выскользнуть за дверь, пока она поглощена этим приступом ярости, но заметил, что Роберт начал мерцать, и отвлекся. К тому моменту, когда Мэри добралась