Системный тактик 2 - Макс Крынов

Я посмотрел на список и задумался. Выглядело слишком новаторски для города, где официальные составители документов, вероятно, любили длинные формулировки, многослойные обращения. Но именно в этом и была ценность: сжать информацию, упорядочить.

Через некоторое время я отложил перо. Без материалов дальше двигаться было некуда, а сидеть над пустой тетрадью, изображая мыслителя, занятие пустое.

Я поднялся, отошел от стола и осторожно размялся. Не тренировался, не пытался заставить тело за час-другой героически победить слабость и получить прирост пары-тройки характеристик, а просто дал мышцам легкую нагрузку. Несколько раз медленно поднял и опустил руки, сделал круговые движения плечами, аккуратно потянул шею, наклонился вперед настолько, насколько позволяла осторожность, потом в стороны. Тело отзывалось слабым сопротивлением.

Стук в дверь раздался, когда я как раз закончил очередной осторожный наклон. Я успел принять пристойный вид и пригладить одежду, чтобы по дому не пошли слухи про странного молодого господина, который зачем-то в одиночестве машет руками у окна.

— Войдите.

Дверь открыл Марсден. Что характерно, не Томас, не служанка и не посыльный. Скорее всего, лакей отце подошел к заданию со всей тщательностью: сам отобрал бумаги или проследил за тем, чтобы из архива ко мне не попало ничего лишнего.

В руках Марсден держал плоскую кожаную папку тёмно-зелёного цвета с завязками. Ее он положил аккурат посередине письменного стола.

— Лорд Эдвин велел передать вам это, господин Корбин.

— Спасибо, Марсден.

— Также Лордом Эдвином велено напомнить, что материалы предназначены только для работы в вашей комнате, — продолжил он тем ровным голосом. — Не нужно создавать копии без разрешения и не стоит обсуждать содержание этих бумаг вне семьи.

— Я понял.

Марсден положил рядом небольшой лист.

— Здесь перечень вложений.

Я мысленно усмехнулся. Разумеется, еще был и перечень. При возвращении папки его сверят, и если исчезнет хоть одна страница, меня ждёт спокойный и не слишком приятный разговор с отцом. Итак, что в этом перечне?

Я взял лист, прочел. В папке лежат копии решений торговой комиссии за старый квартал, три ценовых листа по арочным товарам на начало квартала, сводка изменений пошлин, выписка задержек по Лонбрайджской Арке, обезличенная сводка страховых случаев и запечатанный конверт с кратким описанием итогов квартала.

Прочитав о конверте, я недоуменно посмотрел на Марсдена.

— Я думал, итоги отец оставит у себя.

Марсден едва заметно пожал плечами.

— Лорд Эдвин попросил меня подготовить и его, но предупредил, что конверт следует открыть только после того, как вы составите собственную учебную сводку.

Вот и ещё один тест, даже не очень скрытый. Положить рядом ответ, запечатать его, оставить меня с ним наедине и посмотреть, что победит: желание подсмотреть в «решебник» или работать честно.

Нет, конверт я вскрою только при отце.

Марсден поклонился и вышел, закрыв дверь без лишнего звука.

Я сел за стол, подтянул папку ближе.

Завязки на папке оказались тугими. Я развязал их медленно, открыл папку. Рядом положил стопку с чистыми листами, чернильницу, два пера и тетрадь с намеченной структурой. Конверт я отодвинул, от греха подальше.

Работа началась.

Первые три страницы я прочитал быстро и столь же быстро понял, что обычного чтения мне не хватит. Не потому, что текст был непонятным: текст был тяжеловесным, но не бессмысленным, и после пары строк мозг начинал сам пропускать заковыристые обороты и словесную позолоту. Проблема была в другом. Документы не лежали передо мной как четкий рассказ, где умный человек заранее расставил причины и следствия. Пошлины лежали отдельно, цены отдельно, страховые случаи отдельно. В общем-то логично, но… не знаю. Была слабенькая надежда, что я сумею разобраться с этим без применения навыка.

Обычный пятнадцатилетний парень увидел бы список бумаг, испугался бы их количества и максимум попытался бы красивым почерком переписать краткий конспект. Тридцати пятилетний мужчина (тоже далёкий от торговли, кстати) увидел бы оголтелую бюрократию, несколько очевидных связей и, возможно, сумел бы составить пару смутных идей вроде «растёт цена — значит надо покупать раньше» или «задержки вредят скоропортящемуся товару». В принципе верно, но я выпросил у отца бумаги не для того, чтобы ограничиться банальными фразами.

Будем развивать навыки.

Я активировал Анализ и снова принялся за чтение. Сразу стало легче и куда понятнее. Чернила на странице перестали быть обычными словами, а вытянулись в связи, словно кто-то натянул между строками тонкие нити: даты соединились с ценами, решение комиссии потянуло за собой задержку отправки товара в Арку, страховые случаи вспыхивали маленькими отметками там, где товар портился, терялся, задерживался. Я не видел будущего и не слышал голоса рынка, нашептывающего мне тайны прямо в ухо, но смутно различал, какие решения и события могли тянуть за собой последствия.

Папка действительно была учебной. Не случайной подборкой старых документов, о чём мы договаривались за завтраком, а аккуратно собранной задачей, где кто-то (Марсден, но скорее — сам отец) заранее проследил, чтобы между листами существовала внутренняя механика. Тот, кто собирал эту папку, не выгреб с полки первые попавшиеся копии, не бросил торговый мусор за старый квартал, решив, что юному господину хватит и этого. Нет, этот человек выбрал период, где несколько факторов накладывались друг на друга: изменение пошлины на обработанные сплавы, нестабильное расписание окон Лонбрайджской Арки, рост страховых случаев по скоропортящимся лекарственным растениям и странно ровная цена на келларские обработанные слитки белого железа. Хотя, судя по всем прочим данным, цена на них должна была вести себя как пьяный матрос на скользкой палубе.

Так… Ровная цена там, где должны быть скачки, могла означать стабильные долгосрочные контракты. Или крупный Дом (а то и объединение Домов), который стоял сразу за куплей, продажей и перевозкой ресурса. Или, что тоже возможно, ценовые листы отражали не реальную рыночную цену, а цену для внешних покупателей. Надо разбираться…

И я разбирался. Я успел разобрать примерно четверть папки, прежде чем навык перестал работать. Это не было похоже на щелчок выключателя, просто связи стали бледнее, текст потяжелел, а в глазах появилась сухая резь, словно я слишком долго смотрел на солнце через тонкую бумагу.

Фокус: 14 → 11

Голова осталась ясной, но за глазами возникло лёгкое напряжение, очень похожее на знакомый предвестник мигрени. Я мог бы продолжить сразу, но решил сделать паузу. Встал, прошёл до окна, сделал несколько глотков воды и некоторое время смотрел в сад, где ветерок лениво шевелил листья тисов.

Немного отдохнув и помедитировав на зеленые виды, я вернулся к столу. В