Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
И тут Савелий увидел это. Прямо перед моим лицом, в воздухе, повисло полупрозрачное системное окно. Я видел его всегда, но для людей этого времени оно было невидимым. До сих пор. Аномалия разрывала барьер между мной и реальностью. Текст в окне пульсировал багровым светом:
'ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА.
ИСТОЧНИК: АНОМАЛИЯ КЛАССА X.
УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ОМЕГА.
РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ИЗОЛЯЦИЯ СЕКТОРА'.
Савелий увидел текст. Его глаза метались по буквам, читая системное сообщение, которое не должно было существовать для обычного человека. Он видел слова «Аномалия» и «Изоляция». Он не понимал всей сути, но его подсознание, заражённое системными алгоритмами этого мира, считывало предупреждение. Для него, человека, привыкшего к обычной жизни охотника, это было откровение.
— Ты… — Савелий сумел выдавить из себя один‑единственный звук. Его голос дрожал, переходя на ультразвук. — Ты… что ты такое?..
Я остановился прямо перед ним. Наш рост был почти одинаков, но сейчас дядя казался меньше. Он сгорбился, вжав голову в плечи, пытаясь стать незаметным. Запах страха перебил даже вонь его гниющей руки. Это был кислый, животный запах, который невозможно спутать ни с чем. Савелий Громов, дворянин, охотник С‑ранга, человек, привыкший командовать и унижать, сейчас пах как загнанный кролик.
Я протянул руку и коснулся его подбородка, заставляя смотреть мне в глаза. Контакт был физическим, но его воздействие оказалось ментальным. Контроль сработал автоматически, без активации навыка. Просто потому, что воля Савелия была полностью сломлена. Его психика была выжжена дотла. Искра, системное окно, парализованные охранники — всё это разрушило его картину мира за тридцать секунд. Дядя больше не мог думать. Он мог только подчиняться.
— Я — твой кошмар, дядя, — произнёс я, чеканя каждое слово. — Я — та самая Аномалия, которая стирает правила. И если ты ещё раз попытаешься указать мне, что делать, я не просто обожгу тебе руку. Я сотру тебя из реальности. Тебя, твой долг, твой клан и твои амбиции. Понял?
Савелий закивал так быстро, что его голова превратилась в размытое пятно. Слёзы хлынули по его щекам, смешиваясь с потом и дождевой водой.
— Да… да… я понял… я всё понял…
— Отлично, — я отпустил его подбородок и отступил на шаг. — Тогда давай поговорим о делах. Мне нужно жильё. Мне нужны деньги. И мне нужна твоя полная лояльность. Ты будешь улыбаться, когда я скажу. Ты будешь платить, когда я скажу. А взамен я позволю тебе жить. И даже защищу от тех ребят, которым ты должен. Как их? Клан?
Савелий закивал, не смея поднять глаза.
— Да… клан… я заплачу… всё заплачу…
— Нет, дядя. Ты не просто заплатишь. Ты отдашь мне особняк, — я произнёс это тихо, но эффект был громче любого крика. — Тот самый, в Великом Новгороде. Родовое гнездо Громовых. Все финансовые счета моего отца, остаются за мной. Ты, больше не имеешь права на его территории и бюджеты.
Савелий вздрогнул. В его глазах мелькнула искра протеста, но она тут же погасла, столкнувшись с моим пустым взглядом. Системное окно всё ещё висело в воздухе передо мной, и его багровое свечение освещало моё лицо, превращая его в маску демона из кошмаров.
— Но… там же… документы… — пролепетал он. — Столько всего надо сделать…
— У тебя есть телефон, — я кивнул на его здоровую руку. — У тебя есть банковские приложения. Ты скажешь своим юристам, что отдал мне все моё на совершеннолетие. Как и должен был. Мне плевать на легенду. Главное — результат. Делай.
Савелий дрожащими пальцами достал из кармана телефон. Разблокировка прошла с третьей попытки — руки тряслись так, что он не мог попасть по экрану. Он открыл мессенджер, начал набирать текст юристу. Я стоял рядом, читая каждое слово. Охранники так и стояли неподвижно, словно парализованные. Аномалия держала их в своих тисках.
Пока Савелий печатал, я наблюдал за ним. Дядя был жалок. Седые виски, мешки под глазами, дрожащие губы. Ему было сорок семь, но выглядел он на все шестьдесят. Долги, страх перед кланом, паранойя — всё это съедало его изнутри. А теперь ещё и я. Племянник, который оказался демоном из системного кошмара. Интересно, что он скажет своим юристам?
«Срочно перепишите особняк на племянника, он мне руку отжёг и угрожает стереть из реальности»?
Они решат, что он напился. Или свихнулся. Но договор подготовят. Юристы Громовых привыкли не задавать вопросов.
Через десять минут, которые показались часами, Савелий опустил руку с телефоном. Лицо его было серым, как асфальт под ногами.
— Всё… я отправил… они подготовят договор к утру… и переведут права…
— И деньги, — добавил я. — Все свободные средства с твоих счетов. На мою карту.
— Да… деньги тоже… — Савелий готов был согласиться на всё. Даже на собственную смерть, лишь бы я перестал на него смотреть.
— И ещё одно, — я наклонился к нему, почти шепча в ухо. — Ты никогда, слышишь, никогда не упомянешь при Алине того, что здесь произошло. Она не должна знать. Для неё я просто уехал. Для всех — я бедный родственник, который решил жить отдельно от семьи. Ты понял?
— Да… Алина не узнает… — закивал Савелий.
Я удовлетворённо кивнул.
— Хорошо. А теперь отвезёшь меня в гостиницу. И без фокусов. Я лягу спать, а ты будешь молчать в тряпочку. Завтра утром ты привезёшь документы на дом. И мы забудем этот инцидент. Навсегда.
Я отпустил ментальные тиски. Реальность вокруг меня вернулась в нормальное состояние. Дождь снова полился с неба, капли зазвенели по крыше джипа. Синие трещины на стенах завода погасли, оставив после себя лишь ощущение нереальности произошедшего. Савелий рухнул на колени, хватая ртом воздух. Охранники очнулись, зашатались, словно после тяжёлого похмелья. Бритоголовый уронил автомат, который с глухим стуком упал на бетон. Они не помнили, что произошло. Для них прошли считаные секунды, в течение которых они просто замерли. Но Савелий помнил всё. И этот страх будет жить в нём до конца дней.
— Садитесь в машину, — хрипло приказал Савелий охране, поднимаясь с колен. Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда‑то в пустоту. — Мы отвезём… моего племянника в город.
Всю дорогу до гостиницы в салоне джипа царила гробовая атмосфера. Савелий сидел за рулём, вцепившись