Одиночка. Том 6 - Дмитрий Лим

Она хмыкнула, но в её глазах блеснул азарт. Игорь, договорившись по телефону, подошёл к нам, деловито потягиваясь.

— Всё, договорились. Встречаемся в восемнадцать у старых ворот. Твои люди уже на связи. Спасибо ещё раз, Александр Громов.

— Не подведи, — коротко бросил я ему в ответ.

Он кивнул, ещё раз окинул взглядом стройплощадку, будто оценивая масштабы будущей цитадели, и неспешно зашагал к выходу.

Я остался стоять там же, чувствуя, как бетонная пыль оседает на кожу, а в голове медленно раскладывается по полочкам новый статус-кво. Теперь у меня была не только проблема в лице Игнатия и системы, не только семейная заварушка с дядей и отрёкшейся кузиной. Теперь у меня были люди.

Пусть пока по сомнительной сделке, но они были. И это меняло всё. Отныне мои ошибки могли стоить жизни не только мне. И отныне у меня появлялись рычаги, чтобы эти ошибки не совершать. Или, по крайней мере, чтобы их последствия были не такими фатальными.

Катя тронула меня за локоть.

— Пойдём, — сказала она. — Тебя Ус ждёт.

* * *

Через полчаса я уже стоял в полутёмном кабинете будущего командного центра, слушая размеренный, лишённый всяких эмоций доклад Уса. Человек в чёрном тактическом костюме, с лицом, которое забываешь через секунду после того, как отводишь взгляд.

— Три территории «зон» освобождены по документам от аренды, — бубнил он, скользя пальцем по планшету. — Процедура формальная, но необходимая. Барановы ушли, не оставив комментариев. На местах оставлены минимальные посты: по два наших гвардейца совместно с бойцами «ОГО» на каждый объект. Защита базового уровня установлена. Финансовые затраты в пределах выделенного бюджета, резерв пока не трогали.

Он сделал паузу, перелистнув цифровую страницу.

— Четвертая территория, сектор «Дельта», будет полностью свободна через шесть дней, двадцать два часа. Там ситуация иная. Род Крыловых заключал соглашение о совместном использовании ресурсов ещё с вашим отцом. Глава их рода подтвердил: как только срок аренды истекает, все права автоматически переходят дому Громовых. Никаких препятствий с их стороны не предвидится. Он даже предложил помощь в логистике. А также выразили грусть, что не смог с вами пообщаться в Новгородском Кремле.

Я молча кивнул, глядя в запылённое окно на скелет своего особняка. Значит, земли возвращались. Юридически всё было чисто. Но пустующие «зоны» — это не актив, а обуза.

Их нужно охранять, содержать, вкладываться в инфраструктуру. Мне и вправду были нужны люди. Много людей. И не просто бойцы, а управленцы, логисты, аналитики. Те, кто превратит эти куски земли во что-то стоящее. Гвардия, которую я сколачивал из бывших охотников и клановцев, была лишь силовым каркасом. Нужна была плоть.

— Есть и другие данные, — голос Уса стал ещё более бесцветным, что сразу насторожило. Он переключил проекцию на стену. Появились сканы документов, логов транзакций, отрывки переписки. — В процессе аудита документов, переданных из архива вашего дяди, обнаружены систематические нарушения со стороны рода Барановых по договорам субаренды. Занижение отчётных объёмов добычи, сокрытие редких артефактов, перенаправление финансовых потоков через подставные фирмы. Ущерб оценён приблизительно. Сумма значительная. Но важно другое.

Он увеличил фрагмент. Был виден не договор, а что-то вроде служебной записки, пометка на полях, сделанная рукой управляющего Барановых: «Громов-старший не проверит, занят системными делами. Протокол „Тишина“ в действии».

— Они обманывали не вас, — констатировал Ус. — Они обманывали вашего дядю, пользуясь его погружённостью в клановые интриги и управление системой в целом. Но это лишь фон.

— Что ещё?

— За последний месяц зафиксировано четыре подтверждённых случая подготовки покушения на вас. Все нити, по нашим данным, ведут к структурам, аффилированным с Барановыми. Ещё три инцидента с высоким уровнем вероятности связывают с родом Самойловых. Цель была одна: ликвидация под видом несчастного случая.

В комнате повисла тишина, густая и тягучая, как смог. Я смотрел на эти строки, на эти даты. На свою жизнь, разложенную по полочкам в виде сухих строчек отчёта. Во мне не было гнева. Не было даже удивления. Был только холодный безошибочный щелчок, как при снятии предохранителя. Логический пазл, который я собирал все эти недели, наконец сложился в чёткую, неоспоримую картинку.

Миссия, которую я, выйдя из кабинета дяди, дал себе сам — «разобраться с Барановыми», — перестала быть абстрактной необходимостью. Она превратилась в конкретный технический план. Юридические документы, которые лежали передо мной, были не доказательством для суда. Они были приговором. Вынесенным мной.

Я медленно обернулся от окна к Усу. Его каменное лицо ждало.

— Всё ясно, — сказал я, и мой голос прозвучал спокойно, почти обыденно. — Это война. И они начали её первыми. Тот факт, что я выжил, — не их заслуга, а моя удача и их недоработка. Но игра в одни ворота заканчивается.

Он ждал, понимая, что это не конец разговора.

— Подготовьте всё, что у нас есть по Барановым. Я хочу знать, где они живут, дышат и где прячут своё самое ценное. Найдите мне точки приложения силы. Не для ответного удара на эмоциях. Для точечной хирургической операции по ликвидации угрозы. Раз и навсегда.

Ус кивнул, один-единственный раз. В его глазах наконец мелькнуло что-то, кроме профессиональной апатии: понимание.

— Это займёт время. У них серьёзная защита, — предупредил он.

— У меня его нет, — отрезал я. — Я буду действовать без наших людей. Объявлю войну с доказательствами перед ударом. Единолично.

Он снова кивнул, делая пометки. Я подошёл к столу и накрыл ладонью проекцию с доказательствами покушений, будто гася экран. Картинка исчезла, но ощущение — та самая ледяная тяжесть в солнечном сплетении — осталось.

Теперь всё было иначе. Раньше я отбивался. Выживал. Теперь у меня были люди, которые ждали приказа. Была земля, которую нужно было защищать. И были враги, которые поставили на карту мою жизнь.

Значит, и на кон в этой партии я мог поставить уже не только себя. Пора было заканчивать миссию. Пора было заканчивать войну, которую я даже не знал, что веду. И начинать свою.

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Машина неслась по мокрой дороге в сторону Новгорода, но Савелий уже не видел Петрозаводск как точку возврата. Он видел только ловушку, которая сжималась со всех сторон.

«ОГО», прокуратура, налоговая — это были институты, они действовали по процедурам, с бумагами и предписаниями. Поповы были явлением природы: внезапным, неотвратимым и физически ощутимым. Боль в почке,