Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
После разрешения конфликта Китайской особой бригаде выплатили денежное содержание и премии за те или иные геройства на войне, и за полученные ранения. А ранены в той или иной степени были почти все военнослужащие бригады.
Объявили также о решении вернуть финских военнослужащих домой. Но по частям. И первым рейсом, на транспортах «Ику-Турсо» и «Урал» отправят на родину остатки добровольческого батальона и Санкт-Михельский батальон. Вместе с ними планировал отправится и Антон Кряков. Тем более, что ему уже пообещали временную должность гальванёра на одном из этих транспортных судов.
— Так обещал же Рейно Лахти пособить с документами, — попытался успокоить Кряков своего нового товарища. — А вон и он идёт. Сейчас узнаем, получилось у него или нет.
Углядев знакомого контрабандиста, Антон поднял вверх руки и призывно замахал ими, привлекая к себе внимание.
— Вечер добрый честному народу, — поприветствовал двух друзей подошедший унтер-офицер. — Что-то ты, Кари, смурной какой-то. Не волнуйся, всё получилось. Ты лучше скажи, веруешь ты во что?
— В «Путь Богов» (синтоизм). А что, готё-сама?
— Ты мне эти «сама» брось. Я старший унтер-офицер (vanhempi aliupseeri). Так и обращайся. Или по имени, когда мы одни. Вот как сейчас. Антон не в счёт, он свой. Теперь по документам и про веру. Вот тебе справка-выписка из сельской управы. Это тоже документ. Ты теперь Айлан Аслак, родом из села Неллим что в Лапландии. Он раньше служил в Добровольческом батальоне.
— А где настоящий Айлан? — удивился японец.
— Погиб. Прямое попадание вашего фугасного снаряда. Одни ноги с сапогами остались. Короче, не ломай себе голову. Ты теперь числишься в нашей пятой роте. Переводом из второй роты Добровольческого батальона. Штабс-капитан в курсе и одобрил. Теперь о вере. С нами плывёт пастор с Абовского батальона. Это такой священник.
— Я знаю кто такие священники в христианстве, Рейно, — возмутился Хонда, подумав, что его выставляют каким-то варваром.
— Не кипятись. Тем лучше, что знаешь. Так как ты теперь из Лапландии, то можешь спокойно отказываться ходить на службы к священнику. Понял? А то он ушлый малый, быстро вычислит кто ты на самом деле, и тогда нам не поздоровится.
— А во что верят эти лапландцы? — решил уточнить японец.
— Нет, не лапландцы, а саамы. Лапландия — это уезд где они живут. Ты теперь саам. И верят они в богиню солнца Байве и в бога растений и животных Сторюнкара. Ты чего это улыбаешься? Что я смешного сказал?
— Простите, господин старший унтер-офицер. Я не смеюсь. Просто в синтоизме мы тоже поклоняемся богине солнца Аматерасу и богу Идзанаги, который отвечает за все «ками».
— Во-во. Саамы тоже любят свои камни. Как же они называются? — Рейно Лахти даже почесал затылок под форменной кепи, пытаясь вспомнить. — А! Вспомнил! Точно! Сейды! Они верят, что в этих камнях живут какие-то духи.
— О! Тогда я точно саам. Может эти саамы выходцы из нашей империи?
— Ха! Ну, если судить по их рожам, то некоторые точно от вас сбежали, — хохотнул бывший контрабандист. — Так, всё! Документы у тебя есть, и теперь ты мой подчиненный. — И совершенно неожиданно сменил тему разговора. — Пока время свободное есть, пойдёмте, братцы, в порт. Там сейчас будут грузить на пароход памятник малышу Хухте. Может помощь какая потребуется. А потом в таверну зайдём, обмоем рождение нового саама…
* * *
Раз-два, раз-два, раз-два, перебираю я руками по перекладинам. Прыжок — и бегом к качающемуся бревну. Тут две тактики, или медленное прохождение с балансированием, или риск быстрого бега на авось. Не останавливаясь, быстро пробегаю бревно и направляюсь к щиту. Подпрыгнуть, ухватиться, подтянуться и аккуратно перевалить своё тело на противоположную сторону, с учётом, что за твоей спиной висит карабин. И сразу на бум-бревно, а с него — к лабиринту.
— Стоп, время! — орут мальчишки, когда я финиширую.
— Одна минута и двадцать три секунды! — орёт Ялмар Стрёмберг, сверяясь с показаниями на остановленном секундомере от «Павла Буре». — Это лучшее время, Матти!
Ну, ещё бы. Было бы у меня сейчас худшее. Это для моих пионеров подобная линия препятствий в новинку, а я в своём мире её проходил почти на каждом уроке физкультуры. Кроме качающегося бревна, конечно. Его я добавил, вспомнив этапы туристических соревнований у моих сыновей в школе.
Моя сельская банда, мои первые пионеры, росли и постепенно теряли интерес к тем соревнованиям, которыми были увлечены за год до этого. Слишком мало адреналина и экстрима. Поэтому и появилась эта линия препятствий, состоявшая из рукохода, качающегося бревна, щита, бума-бревна и змейки-лабиринта. Постепенно начну добавлять и другие этапы для усложнения. Главное условие — прохождение с оружием и запасом патронов. И обоснование этому придумал.
— Нам нужен боевой отряд. Чтобы в будущем мы смогли защитить своё село и свою Родину. Не просто стрелковая подготовка, а военные умения, — вывалил я эту идею на своего старшего пионера Ялмара Стрёмберга.
— А кто нас будет учить? — задал он встречный вопрос.
— Ну, я думаю, что после того как из Китая вернутся наши стрелки, мы сможем найти много учителей. А пока будем учиться передвигаться с оружием через различные препятствия. Штурмовать дома и придумывать новые виды маскировки. Ты же сам читал в газетах что на юге творилось. Настоящая гражданская война. И мы должны быть готовы защитить себя и своих близких. Для этого первоначально возведём тренировочную полосу препятствий.
Другими словами, кроме как гражданская война, я недавние события описать не могу. В истории моего мира подобная война в Финляндии, между «красными» и «белыми», произошла в 1918 году. Почему она здесь случилась в 1905 году, я так и не понял.
Целую неделю не было прямой телеграфной связи с Гельсингфорсом. Крупицы информации мы получали окружным путём, через Швецию. Власти в Петербурге сработали очень быстро, направив на подавление этого восстания гвардейские части. Но они застряли в Выборге, где «красные» взорвали один пролёт железнодорожного моста. И войска добирались пешим порядком.
К тому же, часть русских войск, дислоцированных в Свеаборгской крепости, тоже подняли восстание, и гарнизону было не до помощи Гельсингфорсу. Но когда русская гвардия всё-таки добралась до столицы княжества, то очень быстро навела порядок силой оружия. Всего, за пару недель противостояния, погибло более тысячи человек, а количество раненых перевалило за пять тысяч.
В Таммерфорсе восставшие сдались почти сразу после первых залпов артиллерии. И сами сдались и выдали властям своих руководителей. К моему удивлению, ими оказалась супружеская чета Элоранта. Войтто