Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Позвольте от лица всего комитета правительства поздравить вас, Леопольд Генрихович, с назначением на эту должность, — барон Рамзай вполне искренне поздравил своего старого друга с назначением его генерал-губернатором.

— Спасибо, Георгий Эдуардович. Спасибо, господа, — Леопольд Мехелин отвесил лёгкий поклон собравшимся. — Я вас здесь собрал, чтобы донести волю нашего императора, касающуюся преобразований в княжестве. Сенат мы пока собирать не будем, пусть главы губерний работают на местах и держат всё под контролем.

— А как быть с Тавастгусской губернией? — задал вопрос вице-председатель сената Константин Карлович Линдер.

— Я говорил на эту тему с императором, и он согласился назначить исполняющим обязанности губернатора Карстена Карловича Де-Понта. Он сейчас в Риге, но я вызвал его телеграммой.

— Это очень хорошая новость, — кивнул барон Рамзай. — Де-Понт очень опытный администратор, и Тавастгусская губерния будет в надёжных руках. Это же надо было угораздить Котена и Сверчкова погибнуть в первые часы восстания. Вроде бы опытные военные, могли бы догадаться, что без губернатора и его товарища подотчётная им губерния останется без управления. Нет, вместе, чуть ли не рука об руку, пошли безоружными разговаривать к бунтовщикам, — глава военного департамента сокрушённо покачал головой.

— Мы не знаем всех подробностей, которые могли спровоцировать подобное поведение. Давайте дождёмся окончания расследования. Нам сейчас не до сантиментов, — новый генерал-губернатор подвинул к себе папку с бумагами и, раскрыв её, начал зачитывать. — Первое — военный департамент реорганизуется в военно-пограничный. Георгий Эдуардович Рамзай остаётся его главой. Второе — Константин Карлович Линдер становится главой хозяйственного департамента вместо меня. Третье — Карл Нюборг назначается главой судебного департамента, Раббе Вреде переводится главой юридического комитета нового сейма. Все остальные департаменты сохраняют своих руководителей. Теперь более подробно о том, что уготовил нам император. Все наши вооружённые силы, включая гвардию и кадетский корпус — упраздняются. Нам разрешено сформировать пограничную бригаду численностью в три тысячи штыков. И заменить ею Улеаборгскую пограничную бригаду министерства финансов.

— А вооружение? Форма? — предельно деловым тоном осведомился барон Рамзай.

— Всё на ваше усмотрение и за счёт бюджета княжества. Николай II разрешил вооружать финских пограничников стрелковым вооружением. Артиллерия под запретом. Разрешено иметь по четыре пулемёта на роту. Всё вооружение придётся покупать. Хорошо, что за изъятое вооружение у Китайской особой бригады нам заплатят сто тысяч рублей. Вот на эту сумму и рассчитывайте. Благо, что у нас в княжестве появился свой производитель оружия и боеприпасов.

— Вы имеете в виду «Арсенал Хухты»?

— Да. Именно их. У них сейчас работает замечательный конструктор, пулемёты которого закупает главное артиллерийское управление императорской армии. Значит, и нам они подойдут. Вон, господин Боргенстрем не даст соврать. Я слышал, что полицейское управление решило закупить пистолеты у «Арсенала Хухты»?

— Так точно, Леопольд Генрихович, — согласился с начальством директор полиции княжества Кнут Густав Боргенстрем. — Во время бунта мы столкнулись с тем, что наши старые шпилечные револьверы не совсем надёжное оружие. Я лично ездил в Улеаборг на оружейную фабрику, и по итогам этой поездки мы решили закупить триста магазинных пистолетов.

— Вот, Георгий Эдуардович, и вам надо бы туда съездить. Может они и винтовки выпускают, и не придётся что-то на стороне приобретать. А насчёт формы для пограничной бригады я думаю, что можно будет объявить конкурс среди населения княжества, а там, глядишь, может ещё и соберём пожертвования для наших пограничников, — Леопольд Мехелин прервался, отпил воды из стакана и продолжил. — Так, теперь про финансы. По решению кабинета министров империи подданные нашего княжества освобождаются от призыва в русскую императорскую армию, но вместо призыва мы должны ежегодно вносить в русскую казну десять миллионов рублей. Часть этой суммы удастся собрать за счёт упразднения стрелковых батальонов, а часть придётся изыскивать, сокращая другие статьи расходов или введя специальный налог. Об этом всём вам и следует подумать, господин Линдер.

— Я понял вас, Леопольд Генрихович. Это, конечно, не справедливо по отношению к нашему княжеству, но могло быть и хуже, — согласился с генерал-губернатором новый глава хозяйственного департамента.

— Теперь, что касается поражения в правах некоторых наших партий. Под полный запрет попадают все партии социалистического толка. Как и прежде, вне закона объявляется партия активного сопротивления. И к ней добавляется младофинская партия. Господин Нюборг, вы должны передать членам младофинской партии, которые не замарали себя участием в восстании, что у них есть ровно неделя на переход в другие партии. Иначе, с запретом партии, они тоже рискуют попасть в немилость. Ну, а теперь, я жду от вас вопросы.

В Гельсингфорс мы с дедом приехали на похороны Георга Стокманна. Так-то он помер ещё под Рождество, и его даже чуть не похоронили в городе Кройцнах Германской империи. Но сыновья вовремя приехали туда и сумели предотвратить это. И только 9 февраля 1906 года смогли доставить гроб с телом своего отца в Гельсингфорс. А через пару дней состоялись и похороны на кладбище Хиетаниеми. Погребли старшего Стокманна совсем недалеко от могилы Захара Топелиуса.

Похороны были богатыми и многолюдными. На отпевание в католический собор Святого Генриха Уппсальского даже прибыл наш новый генерал-губернатор Леопольд Мехелин. Было много сенаторов и депутатов нового сейма. От собора до кладбища было примерно три километра по центральным улицам. И треть этого расстояния я прошёл в компании с внуками и внучками Георга Стокманна. Впереди всей процессии, бросая на булыжники мостовой алые розы. Заводская улица сменилась Казарменной, а на Южной Эспланаде нас сменили сыновья усопшего.

А на следующий день деда Кауко вызвали срочной телеграммой в Улеаборг. Что там такое страшное случилось он мне не рассказал и, вручив мне чек на предъявителя на сумму в шесть тысяч марок, умотал домой. Такая громадная сумма нужна была для оплаты полугодичного содержания моей виллы «Летний Берег». Когда мы с дедом узнали от старого управляющего, что на содержание и оклады персонала надо тратить тысячу марок в месяц, то решили хранить эту информацию от всех родственников в секрете. Иначе бы нас точно поколотили и заставили продать столь разорительную недвижимость. А терять очень привлекательный участок с домом мне уже не хотелось.

Почему дед не отдал чек управляющему, а поручил его обналичить мне, я терялся в догадках. Может опять решил меня проверить. «Был же у Матти чек на тысячу франков и спустил он его на пулемёт, а что будет если ему доверить чек на большую сумму?» А может и нет. Я иногда действия этого старика не понимал совершенно, впрочем, он мои тоже