Наследие - Сергей Александрович Ким

— Так это твои близнецы? — осведомилась Шари. — Славные мальчишки. Сообразительные.

— Вы… — лицо фейри посерело. — Вы не посмеете!

— Конечно, мы не посмеем, мы же не вы, — резко бросила сильвана. — Мы с детьми не воюем, и за проступки своих проклятых родителей они отвечать не обязаны.

Девушка неприятно улыбнулась.

— Но ваши дети — уже в наших руках. Вы бы на нашем месте убили бы детей своих заклятых врагов. Но мы — другие. И дети за родителей не отвечают. Так что им ничего не угрожает, они под нашей защитой… И эта защита будет долгой. Ведь им придётся получить соответствующее воспитание… Чтобы стать достойными членами моего клана.

А вот тут многие Тёмные натурально взвыли. Некоторые снова схватились за оружие, воздух почти ощутимо загудел от творимой магии.

— Тишина! — рявкнула Шари, выстрелив из автомата в потолок. — Сегодня был очень долгий и тяжёлый день, так что… не раздражайте меня. Я бы не хотела убивать… больше необходимого. Что вы разорались? Говорить по одному. Вы старейшины кланов или кто?

— Госпожа! — Тарик натурально бухнулась на колени, обращаясь то к сильване, то к царице. — Госпожа! Мои дети!.. Умоляю, накажите меня, но…

— Конечно, — буквально пропела Пожирающая Мать, сходя с постамента и со зловещим лязгом подходя к Тёмной. — Конечно же, моя дорогая дочь! Конечно же, ты будешь наказана…

Тиамат приставила остриё меча к шее Падшей, заставила ту приподнять голову, а сама чуть наклонилась к ней.

— Ты всё правильно поняла, старейшина, — вкрадчиво произнесла матриарх. — Твои дети, все ваши дети, всё ваше будущее — заложники. Вы будете знать как они растут, какие делают успехи и какие совершают ошибки… Но вот чтобы увидеться с ними — вам придётся постараться. Очень-очень постараться, служа матриарху Вяземской. Иначе… Без будущего, к чему будет вся ваша борьба, а? Те, в чьих жилах течёт кровь истинных предков… Если не станет вас, а ваши дети не будут знать, кем они были рождены, то… Что останется от вас? Что останется от вашей борьбы? Что останется после вас? Вы сгинете. Все, все недостойные — все вы сгинете… Останутся только Истинные!

— Госпожа! — Тарик низко склонилась перед Шари. — Я присягаю вам! Я клянусь служить вам верой и правдой! Только не отнимайте моих детей, молю!

— А она не врёт, — усмехнулась Пожирающая Мать, с ленцой крутя мечом то в одной, то в другой руке. — По крайне мере сейчас. Потом, может, и захочет вонзить кинжал в спину, но… Это будет потом.

— Я присягаю вам, госпожа! — тоже поспешил опуститься на одно колено и склонить голову Ривэл. — Я — старейшина клана Эн-Мегоран, гарнизон Иделан-Сонамора в вашем распоряжении!

— Осторожный, — прокомментировала Тиамат. — Кто-то назвал бы его трусом… Но трусы среди моих детей долго не живут. А ещё у него есть единственная наследница — внучка.

После примера набольших дело пошло потоком — Тёмные подходили к Шари и Тиамат, опускались на одно колено и присягали сильване. Без эксцессов, разумеется, не обошлось — дважды отчаянные Падшие притворялись, что идут изъявлять покорность, а сами пытались напасть.

Правда, теперь около Шари стояла пара бойцов, с лицами, скрытыми под балаклавами, которые оперативно пресекли два покушения.

Тот, кто попытался заколоть Шари парой кинжалов был довольно храбр, но глуп — как говорится, глупо приходить с ножом на перестрелку. Вот он вроде бы согнул спину, но колено не преклонил, а затем, будто пружина, с места прыгнул вперёд, доставая из широких рукавов пару тонких кинжалов…

Вот только пули летят быстрее любых клинков.

Шари даже не шелохнулась. Автоматы её стражей коротко прогрохотали, и под ноги сильваны упало уже безжизненное тело.

Второй нападавший, увидев неудачу своего предшественника, решил действовать хитрее и ударить магией…

Впрочем, и этот его шаг охрана Шари мгновенно распознала и прикончила его прежде, чем Тёмный успел что-то сделать.

Ещё бы! Всё-таки охраняли сильвану сейчас двое бывших Тёмных: Асирэ и Ризеабберал — два самых опытных бойца в её взводе, сведущих как просто в повадках Падших, так и в боевой магии.

Третий же попытался напасть на стоящую рядом с Шари Пожирающую Мать, но её никто защищать не пытался. Да это в общем-то и не требовалось.

Матриарх с лёгкостью увернулась от пущенного почти в упор «воздушного копья», отбила щитом поток молний, а затем крест-накрест рубанула воздух мечами. Две воздушные волны сорвались с её клинков и рассекли грудь Тёмного. А затем Тиамат метнулась вперёд и пронзила тело своего врага металлическими лапами.

— Уберите мертвецов, — бросила Пожирающая Мать, взмахивая хопешами и стряхивая с них кровь. — Они смердят.

К матриарху — не к Шари — бросилось сразу трое Тёмных, двое мужчин и женщина. Просторные роскошные одежды, ухоженные волосы и смуглее обычного кожа — явно не полевые боевики. Судя по нарядам — скорее всего, откуда-то с Хиспаны.

— Мы ждали вашего возвращения, великая, — благоговейно произнёс один из Тёмных, опускаясь на оба колена. Его примеру последовали и остальные. — Мы верили… Нет! Мы знали, что однажды вы вернётесь и займёте подобающее вашему величию место!

— Клан Шир-Ра, — холодно уронила Тиамат. — Также именуемые Зубами Змеи.

— Воистину так, — подтвердила женщина, ещё ниже склоняя голову и не смея взглянуть на матриарха.

Пару мгновений Пожирающая мать изучала всю троицу, а затем наконец изрекла.

— Я знаю вас. Я знаю о вас… Ваши… прегрешения слишком велики… Я не могу их простить. И никто не может.

— Мы понимаем, великая, — всё так же благоговейно произнёс мужчина, являющийся, по-видимому, главным.

— Мы принимаем свою участь, великая, — прошептала женщина.

— Да будет так, — сумрачно произнесла Пожирающая Мать.

В свете магических светильников и тактических фонариков сверкнули два клинка, и головы Тёмных покатились по каменному полу.

— Дозволено ли будет мне самому прервать жизнь недостойного? — спросил третий из оставшихся Падших.

— А ты живи, — слегка прищурилась матриарх. — Ты ещё можешь искупить свои прегрешения. Присягни моей сестре и следуй за ней.

— Как будет угодно великой…

Следующий Тёмный тоже подошёл не к Шари, а к Пожирающей Матери. В противовес предыдущим это был высокий и широкоплечий фейри, даже в зале заседаний не расставшийся с тяжёлой латной бронёй. Лысая голова,