Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин
Король поднял усталый взгляд от стола, невольно отметив поздний час за окном — в королевском парке уже зажглись фонари. Он все еще продолжал жертвовать собственной жизнью, проводя жизнь в стенах королевского кабинета — пусть и роскошного, под сотню квадратных метров, с высоченными потолками и антикварной мебелью. Но большую часть времени он видел только черный шрифт на белых листах бумаги в бесконечных папках, которыми был заставлен стол. И ведь на каждом листе — выжимка, экстракт, подготовленные специалистами. Но на каждом — нужна виза государя, потому как в огромном королевстве, как ни налаживай, каких бы людей ни назначай на посты, было столько вопросов, которые упирались в высочайшее решение, что под конец дня на пальцах оставались следы от чернил.
И вот так — на все оставшиеся ему два года. Два года на мир, войну и снова мир — если повезет.
— Посетитель, о котором вы предупреждали, Ваше Величество. Он не желает, чтобы его досматривали. Командир дворцовой службы категорически против его пускать.
— Соедини с ним.
— На второй линии, Ваше Величество.
Терпеливо кивнув, король нажал на цифру «два» и поднял трубку темного проводного телефона, стоящего на углу стола.
— Пропустить без досмотра. — Холодно произнес он и завершил вызов.
Опрометчивый приказ в мире, где немало людей желают тебе смерти — и среди своих, и среди чужих. Но поздний гость и без того имел для этого огромное число возможностей — будучи для Его Величества врачом. Сам гость, при этом, должности такой при дворце не имел, и более того — даже подданным Харрита не являлся. А уж если совсем ужаснуть дворцовую обслугу — врач Его Величества был родом из Империи и за очень солидные деньги делал то, на что все медицинское крыло дворца было неспособно — замедлял течение болезни.
Потому что из-за монополии на знания по биоэнергетике, личный врач короля мог только колоть ему обезболивающие и оптимистичным голосом врать про долгие годы жизни.
Традиционные методы — от которых теряешь волосы и выворачивает наизнанку от вида еды — помочь государю более не могли.
Поэтому — только так. Тайком, прикрываясь разговором с загадочным разведчиком-конфидентом — чтобы не порождать волны недовольства и пересудов.
Редкие и поздние визиты врача-биоэнергета устраивал королю Канцлер Империи — еще одна степень безумия, к которой человек, опытный в дипломатии, относился весьма прагматично. Люди любят деньги и власть — Канцлер исключением не был. Деньги он получал за каждый визит врача — и наверняка платил самому медику какие-то крохи. Ну а власть ему давала иллюзия мира и замершие уже семь лет войска на границах — пока король жив, Канцлер полагал, что так и будет дальше. Поэтому сеансы лечения Канцлер продавил у руководства — северный самозванец был в курсе происходящего. Живой король Харрита был выгоден врагу.
Врачи, приходящие к королю, менялись — возможно, чтобы исключить вероятность подкупа. Поэтому он не удивился незнакомцу, стоящему на пороге его кабинета.
Подтверждения личности не требовалось — гравилет с врачом пролетел заранее оговоренным дипломатическим коридором, а на территории страны его сопровождал эскорт из двух истребителей. Словом, король смотрел на мужчину расслабленно — скоро придется снимать мундир и рубашку, но до этого ему обычно задавали вопросы о самочувствии и зачем-то долго держали руку в своей. Никаких приборов — магия, черт ее возьми. Или очень развитая технология, в изучении которой королевство постыдно отставало. Не всякое мастерство стоит объявлять привилегией высшего сословия — ум и талант не передаются по наследству, а вот лень и самодовольство — легко…
— Вы позволите, я присяду? — Спросил поздний гость, скидывая глубокий капюшон мешковатого плаща — так уж было оговорено, чтобы врача случайно не сфотографировали по пути и не попытались опознать.
В, казалось бы, пустынных коридорах вечернего дворца — немало любопытных глаз.
Его Величество указал на кресло перед столом и наблюдал за невысоким мужчиной с загорелой кожей, синими глазами и короткой прической чуть седоватых волос, уверенно шагавшего в его сторону. Лет сорок на вид — но с возрастом легко обмануться. Он видел и юных дев со скверным нравом шестидесятилетних старух и молодых парней, которые помнили его отца — талант биоэнергетов давал им завидный контроль над своим телом. Впрочем, рекорды по длительности жизни еще предстояло поставить — биоэнергетика молодая наука, ей всего восемьдесят лет. Да и какая разница, сколько проживет именно этот экземпляр, рассевшийся перед ним? Королю осталось два года — и дальше этой ледяной стены он мир предпочитал не представлять.
Тяжелую створку двери, между тем, закрыл референт — и двое остались наедине.
Гость развалился в кресле чуть более вальяжно, чем король привык видеть — Его Величество недовольно поджал губы.
— Меня зовут мэтр Ханли Вариуш. — Благожелательно произнес гость.
— Мэтр? — Вопросительно произнес король. — Мое состояние ухудшилось настолько, что Канцлер направил целого мэтра?
Высокого полета птица. Особый слой ученых Империи, набравших достаточно знаний для взаимообмена с равными себе — и крайне неохотно впускавших в свое сообщество кого-то со стороны. В Империи их терпели, восхищались, поклонялись и опасались — если брать хронологически. Никакому государству не нравится, когда кто-то объявляет монополию на ценный ресурс внутри его территории. Но, как король знал, внешне все выглядит благопристойно — секретность налагает само государство, а допуск к тайнам, при должном индексе лояльности, будет дан человеку с достаточными для их освоения способностями. А так как никакие университеты не готовят к их принятию, то желающий проходит личное обучение у кого-то из мэтров — после плотной обработки наставником, становясь преданным ему в гораздо большей степени, чем государству.
Пока что от этой секты пользы гораздо больше, чем вреда — надо признать, иные военные поражения Харрита вызваны разработками именно таких сволочей, вроде той, что сидит перед ним.
Как славно, что он заглянул на огонек — король удержался от улыбки, но на гостя смотрел с той же любовью, как кот на окорок.
Пожалуй что, в этот раз гравилет упадет на обратном пути. Но до этого — разумеется, пусть поработает по профилю.
— Честно говоря, состояние у вас весьма неплохое. — Произнес поздний гость. — Ваш прошлый врач рассказал мне довольно подробно. Но вы, разумеется, умираете.
— Я знаю, что умираю. — Спокойно кивнул государь. — Приступим?
Манеры гостя ему не нравились — не было оттенка страха, уважения. Словно солдат, стоящий расхлябанно перед генералом — недопустимо и вызывает раздражение.
Но любое неуважение неплохо лечат кандалы.
— Можно и к лечению. — Поднялся мэтр