Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

Министерство торговли и промышленности Великобритании располагалось в здании казначейства. Которое находилось в центре старого города и примерно в одиннадцати милях от нашего места обитания. Поэтому мы и выехали на запланированную аудиенцию заранее, с приличным запасом времени.

Наш кэб был классическим двухместным, двухколёсным экипажем. Так называемым «Хэнсом», названным в честь изобретателя Джозефа Хэнсома. У этого экипажа кучер находиться сверху-сзади, а вожжи пропущены через специальные скобы на крыше.

Это была моё третье путешествие в центр города. Первый раз — это поездка из порта с Гербертом Остином. Второй раз — мы с Ээро Эркко ездили в редакцию газеты «Дейли Телеграф». Но всё равно, каждый раз я с удовольствием разглядывал громадный город и его жителей.

На входе в здание казначейства нас уже дожидались пропуска. А выделенный нам в сопровождающие мальчишка-курьер в красном мундирчике довел нас до нужного кабинета всего за пять минут. Но был этот путь в громадном здании настолько извилист и запутан, что мне пришло на ум, что назад мы сами можем и не выбраться. О чем я и поделился со своим издателем. На что тот просто отмахнулся.

— Нашел проблему. Вон, секретаря попросим. Тот вызовет курьера который нас и сопроводит.

Не успел Ээро Эркко договорить, как нас пригласили в кабинет. Молодой Черчилль был не очень похож на того, чьи фотографии я помнил из интернета. И лишь взгляд, да широкий лоб делали его смутно схожим с великим премьер-министром из моего прошлого мира.

— Ага! А вот и наш юный писатель! — сухим, чуть надтреснутым голосом воскликнул министр и, обойдя свой стол, первым делом поздоровался со мной. — А вы, Ээро Эркко, издатель этого молодого человека и президент финской сборной на олимпийских играх, а также глава одной из самых влиятельных партий в вашем княжестве, — проявил свою осведомленность хозяин кабинета, здороваясь с моим сопровождающим. — Присаживайтесь, господа.

— Здравствуйте, сэр. Спасибо. Я плохо говорить английский, но понимать хорошо. Может, перейдём на французский или немецкий?

— А вы, молодой человек? Владеете английским? — перевёл Черчилль взгляд на меня, проигнорировав слова Эркко.

— Да, сэр. Владею, сэр. Пишу, читаю, говорю и понимаю. У меня был хороший учитель.

— О как! А ваш учитель случаем не родом из Бакингемшира? Уж очень узнаваемый диалект вам поставлен.

— Да, сэр. Наш управляющий кирпичным заводом Кевин Райт родом из этого графства.

— Ну, вот и отлично! Потому что у меня дело, в основном, к вам, молодой человек. А если ваш сопровождающий что-то недопоймёт, вы сможете ему перевести, — сказал Черчилль и улыбнулся Ээро Эркко.

— Да, сэр, — только и оставалось мне согласиться, а обиженный дядя Ээро молча кивнул.

— Во-первых, я бы хотел попросить ваш автограф на этой замечательной книге, — и мне протянули томик «Между мирами» в красивой зелёной с золотым тиснением обложке.

— Конечно, сэр. Это большая честь для меня, — постарался я польстить английскому чиновнику, подписывая титульный лист — «На добрую память, от автора».

— Спасибо, Мэттью, — впервые назвал меня по имени Черчилль. — Всё дело в том, господа, что дело касается именно этой книги. Вот здесь, в приложениях, — хозяин кабинета раскрыл книгу на моих рисунках. — Здесь есть изображения боевых кораблей, которые как минимум две страны уже использовали при проектировании и строительстве реальных боевых судов. По вашим лицам я вижу, что вы не в курсе этого. Так вот, Германская империя позаимствовала из твоей, Мэттью, книги, линейный корабль «Кёниг». Насколько мне известно, германцы заложили уже три подобных трёхбашенных и четырёхствольных дредноута. Наша империя тоже использовала твои рисунки и описания для создания колониальных дредноутов. Или, как ты их ещё назвал в книге — «карманных линкоров». Красивое определение. Оно очень понравилось нашим адмиралам. И, благодаря твоим идеям, было найдено решение забавное и характерное одновременно. Адмиралтейство требовало шесть кораблей, экономисты предлагали четыре, но в конце концов мы сошлись на восьми. В отличие от германцев, мы — цивилизованная страна и всегда с уважением относились к авторскому праву. Но, во избежание недопонимания со стороны общественности и властей Российской империи, мне надо чтобы вы, молодой человек, подписали вот эту бумагу. — И внук седьмого герцога Мальборо протянул мне два листа с машинописным текстом, скреплённых моей скрепкой.

В тексте переданного мне документа был настоящий договор между мной и сразу двумя британскими ведомствами — адмиралтейством и военным министерством. В коем я соглашался на использование моих рисунков и текстов для повышения обороноспособности Великобритании.

Перевёл на финский текст договора для Ээро Эркко. И внутренне позлорадствовал, заметив, как поморщился на это молодой Черчилль. А нечего тут морщиться, сам ведь разрешил.

— Я не знаю, Матти как на это прореагируют в Гельсингфорсе и Петербурге. Сам решай, — пожал плечами мой издатель.

— А что тут решать? Или вы думаете, что они прекратят строить и сломают заложенные суда? — с этими словами я и поставил свою подпись под договором.

— Вот и прекрасно! — Черчилль поднялся со своего кресла и мы поднялись следом за ним. — Правительство Соединенного королевства выражает вам, Мэттью Хухта признательность и награждает вас премией в тысячу фунтов стерлингов.

С этими словами мне вручили чек, пожали руку и выпроводили нас в приёмную. По дороге на выход из Казначейства мы с Ээро Эркко не проронили ни единого слова и только устроившись в дожидающемся нас кэбе, смогли продолжить разговор на финском.

— У меня просто нет приличных слов! Это что вообще, сейчас было? — первым начал разговор дядя Ээро.

— Если бы я знал, — буркнул я.

В моей голове просто не укладывалось то, что такие серьёзные государства как Великобритания и Германия начали строить военные корабли по рисункам из моей книги. Бред. А ещё больший бред, что Германия строит французский корабль, а Англия — германский. Ведь колониальный линкор «Кейптаун» из моей книги — это не что иное как германский карманный линкор «Граф Шпее» (Graf Spee).

— Ты извини, Матти, но я вынужден буду отписать об этом Леопольду Мехелину.

— Хорошо, дядя Ээро. Я понимаю. Вы лучше подскажите, что мне делать с этим? — и я помотал в воздухе конвертом с чеком на предъявителя в «Колониальный банк» (Colonial Bank).

Помня свои злоключения с предыдущими чеками, я не сомневался, что и этот спровоцирует нечто подобное. Почти десять тысяч рублей или двадцать четыре тысячи финских марок по нынешнему официальному курсу. Десятая часть стоимости крейсера