Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
И вот, после того случая, то ли в качестве наказания за потерю имущества, то ли как урок, дед загнал меня в библиотеку, где мы вместе с ним целый час молились. Почти как сейчас. Мне даже интересно стало — чего он хотел этим добиться. Но, боясь нарваться на заумную проповедь, решил промолчать. И правильно сделал.
— Ты должен понять, Матти, — заговорил старик, как только мы опять переместились в кресла. — Я в ответе за всех вас. За сыновей, которых зачал и за внуков и правнуков. Ты вырастешь. Женишься, заведешь своих детей. И вот тогда поймёшь, что такое ответственность за своих потомков. Всё! Оставь меня в покое! Иди к себе, но на будущее запомни, если куда соберёшься пойти погулять, просто предупреди об этом. Хорошо?
— Да, деда, — пришлось мне пообещать.
А вечером, уже лёжа в кровати и вспоминая наш разговор, я вдруг понял, что очень сильно изменился. И во многом благодаря общению с этим стариком. Ведь мне и в голову не могло прийти в своём первом мире добить противников после драки. Пусть даже они и ограбили бы меня, отобрав что-то. Как было пару раз в парке Горького, когда у меня, мелкого, старшаки отбирали невеликие карманные деньги. Да что там добить, я бы и выстрелить не смог, даже если бы у меня и был тогда пистолет. А сейчас у меня уже маленькое кладбище врагов образовалось. Как-то раньше и не задумывался об этом. Или повода не было? Или это так нынешнее время влияет? Но додумать не успел — заснул.
…..
— Раз-два-три, — считал взмахи флажка сидевший рядом со мной в кабине нашего грузовичка «Sisu-kuorma» подполковник. — Восемь-девять-десять! Старт! — выкрикнул он и с надеждой уставился на меня.
И я не подвел его. Стартовали от арсенала «Пюто» мы первые. Сразу же за нами пристроился открытый грузовик компании «Берлие» (Berliet), а вот у полуторки «Рено-1 °CV» явно что-то не заладилось, и она так и осталась стоять на арсенальной площади.
— Мистер Петен, не забывайте, что вы — мой штурман. Я совершенно не знаю города, — привлёк я на английском внимание французского офицера, который, пригнувшись, пялился в боковое зеркало.
— Да-да, мистер Хухта. Я помню свои обязанности. Пока езжайте прямо. Как увидите набережную Сены — сворачивайте налево. Впрочем, я подскажу, — успокоили меня, и я опять принялся гадать является ли этот Петен тем самым Петеном, который был военным диктатором во время оккупации Франции во вторую мировую.
Гадал и не забывал поглядывать в зеркала за прицепленной к грузовику семидесятипятимиллиметровой пушкой. Веса в ней было всего одиннадцать центнеров, но в кузове ещё ехал её расчёт, состоявший из четырёх курсантов военной академии «Сен-Сир», и пять ящиков со снарядами.
Входить в поворот с пушкой на прицепе, да при скорости в тридцать вёрст в час я ещё не пробовал. Так, покрутился немного по арсенальному двору чтобы хоть чуть-чуть почувствовать вес прицепленного.
Это неожиданное приключение началось с того, что дед Кауко решил поучаствовать в конкурсе на лучший артиллерийский тягач для французской армии. Естественно, что водителем для участия в нём дед назначил меня. Чудной старик, право слово, то трясётся за меня, что я один гуляю по улицам Парижа, а то сам же отправляет на автогонку по неизвестному городу и пригородам.
На моё возмущение, что я не знаю города и французского языка, он меня успокоил.
— Местные вояки обещали выделить в сопровождающие офицера, знающего и английский и город.
Вот так я и оказал в кабине «Sisu-kuorma» в компании подполковника со знакомой фамилией. Правда, поначалу, военный начал возмущаться моим возрастом. Не знаю что ему втолковывал в течении получаса дед, уведя того в дом, но француз перестал смотреть на меня волком и признал в качестве водителя. А может, старик ему просто взятку дал. С него станется.
— Здесь налево, — подсказал офицер, когда впереди замаячил просвет, и заодно вернул меня на французскую землю из воспоминаний. — А затем два льё вдоль Сены до моста «Сен-Дени».
Вот же выпендрёжник. Нет чтобы сказать — через десять километров. Нет, вставил это своё устаревшее льё (lieue). Я аккуратно вписался в поворот, отслеживая поведение орудия. Но всё обошлось.
— Понял. Значит, через примерно две лиги я сверну на мост, — решил я поиграть в ту же игру и, раз мы общались на английском, перешёл на их старые меры.
— Лига? — наконец оторвавшись от созерцания отражения в боковом зеркале, удивлённо на меня уставился подполковник.
— Ну да. Лига. В ней три мили или 24 фарлонга. Четыре тысячи восемьсот двадцать восемь метров. А в вашем льё на триста восемьдесят метров меньше. Верно?
— Осторожно! — вдруг заорал офицер и ткнул пальцем вперёд.
— Мать твою за ногу! — выругался я на русском и вдавил ручку электрического сигнала, а заодно и тормоз.
Уличный уборщик с совком и веником вынырнул из-за большой гужевой фуры неожиданно и заставил меня и подполковника понервничать. Слава богу, что громкий, резкий и необычный звук клаксона заставил собирателя конских какашек отпрыгнуть назад. И всё обошлось, если не считать громкой ругани на французском от попадавших в кузове курсантов.
Дальше я не стал отвлекаться и пикировать с месье Петеном, а просто молча вёл автомобиль и сворачивал там, где мне говорили. Через час езды по столице Франции мы наконец вырвались за её пределы и затряслись по мощённому шоссе в сторону артиллерийского полигона возле городка Шантийи. Своих французских соперников я больше в зеркале заднего вида и не видел. Тихоходный «Берлие», стартовавший за мной, потерялся ещё в самом начале, а про «Рено» и говорить нечего.
И только после того, как я довёз орудие до полигона, где бравые курсанты под командованием пехотного подполковника выпустили тридцать снарядов куда-то в неведомую даль, прибыли почти одновременно и «Рено-1 °CV» и «Берлие». Я за это время успел дозаправить и обслужить автомобиль. Так что стартовали мы опять первыми.
А вот поездка назад, в Париж, к арсеналу «Пюто», не задалась. Для начала, мы застряли сначала на одном железнодорожном переезде, а затем и на втором, где мне в хвост пристроился догнавший нас «Рено». И даже «Берлие» замаячил в зеркале заднего вида.
Оторваться от конкурентов на улицах Парижа, тоже не получилось. Начался вечерний час пик и все дороги были забиты повозками, трамваями и мобилями.