Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Стоп! Стоп! Стоп! — заголосил мой подполковник и даже сделал попытку выскочить на ходу.

Но не успел, так как я заложил резкий поворот и, вклинившись между двумя омнибусами, притёрся к тротуару так, что умудрился вписать в этот разрыв и прицепленное ко мне орудие.

— Господин подполковник! Вы хоть кого-то оставьте вашу пушку и ящики охранять! — успел я проорать в спину француза.

И, видимо, мой крик был услышан. К грузовику вернулись двое из убежавших к реке курсантов и занялись охраной вверенного имущества, отгоняя уличных мальчишек от орудия и флиртуя с барышнями. Мне же оставалось только ждать и тихо ругаться. На деда, который втянул меня в эти приключения, на подполковника, который, забив болт на соревнования, кинулся участвовать в спасательной операции, и на себя, что не предусмотрел взять с собой хотя бы несколько бутербродов.

Через полчаса вернулся Петен и приказал ехать в арсенал. При попытке его расспросить о происшествии, жертвах и последствиях только пробурчал про то, что к гражданскому дерьму в Сене, теперь прибавится ещё и военное. Видя его подавленное состояние, я не стал рисковать и продолжать расспросы. Проще будет прочитать о подробностях случившегося в вечерней прессе. Журналисты здесь ушлые, вмиг раскопают всю информацию.

Несмотря на то, что в арсенал я приехал первым, военное ведомство объявило победителем компанию «Берлие». Впрочем, нас тоже не обделили и, видимо с подачи подполковника Петена, академия «Сен-Сир» заказала у нас тридцать автомобилей.

…..

— Совсем совесть потеряли! — бурчал дед Кауко за ужином через несколько дней после памятного разговора. — Сначала сами на выставку приглашают, обещают скидку за аренду павильона, а затем повышают её сумму в три раза.

— А за рекламу? Они скидку не сделают разве? — решил я вмешаться.

— Какую рекламу? — не понял меня дед.

— Ну, здрасте. А «Чайка» наша на балконе, напротив аэроплана Райтов, просто так стоит? Пригрози им, что уберёшь её. Народ же на выставку и ради неё приходит.

— Не выйдет. Уже пробовал. Они говорят, что если я этот эксп, эспк, экспонат. Во, точно, экспонат. Если я его уберу, то нас просто выдворят с выставки.

— Предложи им новую рекламу, — не унимался я. — Пусть Том, — и я кивнул на прислушивающегося к нам Рунеберга. — Пусть он с аэроплана, над Парижем, листовки о выставке поразбрасывет.

— Хм. А это идея! — радостно воскликнул дедуля. — И как я сам до этого не додумался? Сам же видел подобное в Новом Орлеане. Когда с воздушного шара разбрасывали бумажки с рекламой цирка.

— Ага, я помню, — закивал я головой. — Это перед тем как вы…

— Матти! Я же тебя просил! — громко хлопнул ладонью по столу дед так, что не только посуда зазвенела, но даже Рунеберг с Расмуссеном подскочили от неожиданности.

— Я хотел сказать, что перед тем как вы дом купили херру Мюллеру, главе вашей артели, — съехал я с темы непотребных приключений моего деда в США.

— А, ну да. Точно. Ты и это помнишь? — в очередной раз удивился старик моей памяти, хотя уже давно должен был привыкнуть, что я помню абсолютно всё.

— Не получится, Матти, — влез в наш разговор Том Рунеберг. — Листовки лёгкие. Их ветер растащит очень сильно.

— В самый раз. Главное направление ветра учесть — и можно ими весь город накрыть.

— Ну, может и получиться, — кивнул Том. — Только как я это сам буду делать? И управлять и бумажки скидывать?

— А чего сам? — удивился дед Кауко. — Бери в напарники Матти. Заодно и покатаешь его, — ехидно улыбнулся мне родственник.

Вот же перкеле! Не было мне печали — сам для себя приключение придумал…

Глава 8

— Том! Ты что, совсем с ума сошёл? Где страховочные ремни? — наехал я на Рунеберга после того как исследовал гондолу аэроплана.

— Забыли мы их! И что? Не летать теперь? — окрысился в ответ на мой выпад внук великого писателя.

— Ты не ремни забыл, ты голову свою забыл! — и я показательно постучал себя по голове. — Тебе, что, трудно было снять страховочную систему с «Чайки»?

— Ой! — вылупился на меня этот придурок. — И точно, голову забыл.

— Вот-вот. Ветер дунет на высоте, самолёт кувыркнётся, а пилот с пассажиром не пристёгнуты! И что будет? Будешь махать руками, чтобы научиться летать как птица, после того как выпадешь из гондолы?

— Всё-всё-всё! Я понял! Я виноват! Исправлюсь, — зачастил наш единственный пилот.

— Ну раз понял, то пошли на выставку. И инструменты не забудь. Безголовый.

— Ты не хуже своего деда научился ворчать, — не остался и Том в долгу.

Почти час провозились, снимая ремни безопасности и систему их креплений. Как только начали работать, примчалась охрана выставки, но, узнав Тома, оставила нас в покое. Пока возились, обсудили будущее авиационного завода.

— Ты пойми! — эмоционально вещал молодой инженер. — Я хочу летать на самолётах! Максимум, могу поучаствовать в проектировании или в создании двигателя. Я не хочу становиться директором завода.

— А на чём ты летать будешь? Если их не построить? Нам надо нашу мастерскую в полноценный завод превращать. Сам же говорил, что есть предварительные заказы. И кто их строить будет? Я? Или, может, твой отец?

— Ну. Папа не прочь вложиться в это дело. Когда я уезжал сюда, он говорил на эту тему с твоим дедом. Так что тебе проще спросить у него. Но ты прав, нужно искать инженеров.

— А ты будешь просто летать? Ты не забыл, что у тебя ещё не истёк пятилетний контракт, заключённый при приёме тебя на автомобильный завод?

Далее, минут пять, мы работали молча под недовольное пыхтение Рунеберга.

— Но есть вариант, — прервал затянувшиеся молчание я. — Как использовать твои оставшиеся три года с пользой для тебя и корпорации. — И не дождавшись ответа от явно обидевшегося инженера, продолжил. — Создадим при заводе школу пилотов. А тебя назначим главным пилотом и инструктором.

— Это как? Это зачем? — удивился Том Рунеберг.

— Совместим приятное с полезным. Ведь сейчас, по сути, в Финляндии всего один пилот — это ты. Какой смысл строить самолёты, если на них никто не умеет летать. Вот ты и обучишь новых. Сначала заводских пилотов для испытаний построенных самолётов, а затем — всех желающих, за оплату. Станешь отцом-основателем всего имперского пилотажа. Превзойдёшь по знаменитости своего великого дедушку.