Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм

– Ой, вы не волнуйтесь, – я расправила плечи и гордо выпятила грудь. – Я уже была в клетке с ним и гладила его по уху. Он меня лизнул и я думаю, у нас контакт. Я про мантикора, если что, не про папашу.

Теперь пришла очередь рыжего удивиться. Он подался вперёд, густые брови поползли вверх.

– Гладила по уху? И что, он не захотел тебя съесть?

– Нет! — гордо ответила я и призналась. – Но он очень удивился, было такое. Видимо, ему понравилась моя смелость.

«Или дурость» – добавила про себя в порядке самокритики.

- Верфельд, не придумывай! - не отступала секретарь.

- Я его Малышом назову, – уперлась я. В конце концов, с котиками у меня всегда получалось ладить. А мантикора – тот же самый кот, только крупненький и с крыльями. С пикой на хвосте, зубами длиной с мою ладонь. Но все равно, он ко-о-отик!

– Малышом, назовешь… – повторил мужик. – Базальтовую мантикору – Малышом...

– А что такого? Он не виноват, что его родители не назвали. Приличным зверям нужны имена. Вот у кота моего есть – Мусака. И никто не жалуется, – зачастила я, от волнения толком не соображая, что несу.

Секретарша издала какой-то странный звук, похожий на всхлип. Или на стон - я не разобрала.

— Господин декан Алоиди, — повернулась она к рыжему. — Вы глава факультета боевиков, вам и решать этот вопрос с адепткой Верфельд!

Тут уже я уставилась на рыжего – декан, значит? Ну так-то да, у каждого факультета должен быть декан…

А глава боевого факультета внимательно посмотрел на меня, потом на секретаршу, потом снова на меня.

— Верфёльд, говоришь? — спросил он. — Дочь Орисия?

— Ну… да, — я кашлянула. — Катарина Верфёльд. Из того самого монастыря.

— Из монастыря, — он усмехнулся, — и сразу на мантикору? Характер, вижу, у тебя тот ещё.

— Угу, — кивнула я, – боевой.

— Значит, у Верфёльда две дочери красавицы, а третья на монстре летать собралась...

– Не третья, а первая, – строго поправила я мужчину. – Первенцы обычно самые талантливые, умные и… – чуть не добавила «и красивые», но вспомнила свою «сестрицу» с ее обалденной прелестью, и смолчала.

Декан хмыкнул, снова прошелся по мне цепким, внимательным взглядом. Спросил:

— Есть свидетели того, как ты гладила мантикора?

– Э-э-э, да, – замычала я. – Де Вейр ходил со мной в бастиарий…

– Смотри, Верфельд, если соврала – тут же отчислю, и никто тебе не поможет.

Декан Алоиди задрал рукав своего байкерского прикида, понажимал пальцем на черный браслет, опоясывающий запястье. И когда оттуда донеслось: «Слушаю вас, декан», – отрывисто спросил:

– Себа, ты был сегодня с Катариной Верфёльд в бастиарии. Она действительно трогала мантикора?

Фу, какой недоверчивый мужчина, не верящий на слово честным адепткам!

В браслете воцарилась тишина и я дышать перестала – сейчас де Вейр скажет, что не было такого... Наверняка скажет! Ему же хочется очистить академию от моего присутствия…

– Было. Она погладила его по уху, – прозвучало из браслета, и у меня вырвался длинный облегченный выдох.

Декан отключил свой браслет и повернулся к секретарю:

– Готовьте приказ.

Секретарша, выпрямив спину и вбивая каблуки в пол, прошла к столу и начала писать, бормоча себе под нос:

— Мантикора базальтовая… Верфёльд Катарина… лётное животное… безумие по молодости лет…

— Я всё слышу, — сказала я.

— А я ничего не скрываю, — огрызнулась она. Достала из стола печать, жахнула ей по листку и протянула декану Алоиди.

– У ректора сами подписывайте! – повернулась ко мне и просюсюкала: – А тебя, Катарина Верфёльд, поздравляю с присвоением звания «Идиотка года»! – и отвернулась, уткнувшись в бумажки на своем столе.

Декан Алоиди мельком глянул на приказ в своей руке, дернул уголком рта и велел:

– Сейчас отправляйся на занятия, Верфёльд. У твоей группы, кажется, история магии? Вот иди и слушай, вещь полезная. А после обеда подходи в бастиарий. Посмотрим, получится у тебя что-то с твоим… Малышом, или всё-таки сожрёт.

– Пусть сначала согласие подпишет, что претензий, если ей откусят голову, не имеет, – прошипела секретарша. Собрала пачку документов и молчком, недовольно поджав и без того тонкие губы, вышла из приёмной.

– Настроение минус-вайб, – пробормотала я себе под нос, провожая её взглядом.

– Что ты сказала, Верфёльд?

– Сказала, что слова госпожи секретаря звучат не очень обнадеживающе, господин декан.

– А ты хотела добрую сказку послушать? Ну так у меня плохая новость для тебя, девочка. Это боевая академия, и сопли распускать здесь не получится, – отрезал декан и показал подбородком на дверь, намекая, что моё общество его утомило.

Я развернулась и медленно, очень медленно пошла к выходу, краем глаза наблюдая, как мужчина снова активирует свой браслет.

– Геркельд, после обеда выведи базальтовую мантикору на полигон. Для неё наездник нашёлся, – обратился Алоиди к своему собеседнику.

– Чего?! Да вы... Вы что такое удумали-то?! – абонент на том конце явно обалдел и начал орать.

– И перед этим покорми его получше, – перебил декан. – Чтобы не сожрал кого-нибудь прямо на полигоне.

Я мысленно фыркнула – почему-то была уверена, что Малыш меня не съест. Женская интуиция, наверное, подсказывала.

Одной ногой я уже ступила за порог, как вдруг декан окликнул:

– Верфёльд.

Я обернулась, а он кивнул на Мусаку:

– Где ты взяла сютрика?

– Сам ко мне пришёл, – пожала я плечами, решив не вдаваться в подробности.

Декан помолчал, потом покачал головой:

– Удивительно, как у Инквизитора такая дочка, как ты народилась?

Я не поняла, к чему он клонит, и спросила:

– Что такого удивительного, что у меня есть сютрик?

Декан вдруг улыбнулся, но улыбка вышла какая-то странная.

– Это удивительные звери, их ещё называют "Хранителями Любви". Раньше и у нас сютрики водились, но потом их всех истребила инквизиция, – он заметил, как у меня округлились глаза, и добавил: – Сейчас закон об их ликвидации отменили, но сютриков в нашем королевстве уже не осталось.

Я молчала, так и стоя одной ногой в коридоре, второй в приёмной, –