Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

— Мишель звал её. Много раз.

Я кивнул.

— Знаю. Кровь рода не работает. Значит, либо она не хочет отзываться, либо некому отзываться. И есть один, кто мог бы это знать.

Нанали подняла голову и посмотрела мне в лицо.

— Ты не о том думаешь, о ком я думаю?

— Да, я говорю о Вефнире. Только у него я смогу получить ответы. Он знает её лучше, чем кто-либо. Он тысячи лет с ней воевал. И если Арес жива… он единственный, кто мог бы помочь найти её.

— И что ты ему предложишь? Он не станет помогать просто так.

— Не станет. Но у него зов, который снова крадёт людей. И у меня есть то, чем я этот зов однажды заглушил. Ему есть, что терять.

Нанали смотрела на меня долго. Потом опустила голову обратно мне на плечо.

— Ты сумасшедший, — сказала она.

— Возможно.

— Твой сын ждёт, что ты вернёшься и будешь летать с ним день напролёт. Ты ему обещал…

— Я помню.

— Тогда не смей идти к Вефниру. Тёмный финар обманет тебя. Вот увидишь.

Я не ответил. А врать ей после сегодняшнего не хотел.

— Нанали, — сказал я, — в спальне ты сказала, что от дракона у Каруса осталась только форма. Ты обещала договорить.

Она молчала так долго, что я решил, что она не ответит.

— Ты знаешь, как драконы чувствуют друг друга, — произнесла она. — Запах тут ни при чём. Мы чувствуем искру. Я чувствую Дорака за сто километров. Я чувствую Сильру, Артура, любого из наших. Искра дракона горит по-особому, и её не спутаешь ни с чем.

— Знаю.

— Так вот, — она приподнялась и посмотрела мне в глаза. — Я летала рядом с Карусом полгода. Я стояла с ним на площади сегодня. Я смотрела, как он сжигает человека. И всё это время я пыталась нащупать в нём искру.

Она замолчала.

— И? — спросил я.

— Её там нет, Андер. Совсем. Там, где у Каруса была искра, пусто. Как у твоей Сони.

Я сел.

— Тогда чем он сжёг того человека?

Нанали смотрела на меня, и в темноте её глаза горели оранжевым.

— Вот это, — сказала она, — я и хотела у тебя спросить.

Я нахмурился.

Вопрос был хорошим, и ответа на него у меня не было. Любая магия идёт от искры. А уж если речь идёт о драконах, которые были магическими существами. Без магии они не то, что трансформироваться, они не смогут просто взлететь.

— Покажи мне, — попросил я. — Передай мыслеобраз. Хочу увидеть то, что видела ты.

Она кивнула и прикрыла глаза.

Я видел, как она сосредотачивается. Потом от её лба к моему протянулась жёлтая линия, тоньше волоса и едва видимая в темноте, и я почувствовал, как наши разумы соприкоснулись.

И я увидел Каруса глазами Нанали.

Я умею активировать драконье зрение, но почти не пользуюсь им. Созданное чарами усиление даёт гораздо больше возможностей. Однако тут они сплоховали.

Как я недавно говорил, у любого одарённого в груди горит искра, но в груди Каруса было темно.

Вместо неё там было чёрное пятно с размытым краем, и свет вокруг него вёл себя странно. Он загибался к пятну и уходил внутрь, и пятно его назад не отдавало. Такое я уже встречал в знаниях, которые когда-то загружал в мою голову божественный механизм.

К сожалению, механизма у меня больше не было, Арес забрала его. Но данные о природе вещей остались в памяти. Сингулярность, или чёрная дыра, как её называли на Земле. И, кажется, я смотрел на нечто похожее.

Я мысленно поставил усиление зрения и увидел объект необъяснимой плотности в живом существе. Такой, что всё приблизившееся слишком близко назад уже не вернётся, ДАЖЕ СВЕТ.

Я покачал головой, и стал вытаскивать знания, которые Сис успела мне передать. Время у границы течёт иначе: для падающего проходит мгновение, а снаружи он кажется замершим на краю навечно. А тело там тянет к центру неровно, ближнюю часть сильнее дальней, пока оно не вытянется в нить и связи между частицами не порвутся. Но дальше в данных шло самое интересное: большинство таких сингулярностей были порталами в другие Вселенные. В незапамятные времена ими пользовались СОЗДАТЕЛИ, для них чёрная дыра была дверью, и сильные финары тоже могли пройти сквозь неё, если умели удержать себя целиком при любой тяге. Всех остальных она растягивала и уничтожала.

И вот такая дверь висела в груди золотого дракона…

Я разорвал связь, и Нанали открыла глаза.

Я сидел на песке и крутил в голове увиденное так и эдак. Но что-то не складывалось. КТО, и главное КАК, поместил сингулярность в живое тело? И почему тело после этого продолжало ходить и исполнять волю принца Горха?

К слову, если это сделали фриранцы, то дело было плохо.

Я прикидывал их уровень по кораблям и по фотонным бомбам (голубые шары), и получалась сильная цивилизация с техникой и оружием, которую я худо-бедно понимал. С такой можно было воевать или торговаться. А тут выходило, что обезьяны научились брать то, чем пользовались СОЗДАТЕЛИ, и вшивать это в дракона. Если они освоили столь сложные процессы, мои шансы договориться с ними стремились к нулю. Тем, кто умеет такое, мне было нечего предложить.

— Всё в порядке? — спросила Нанали.

Я покачал головой.

— Могло быть и лучше.

Она заглянула мне в лицо.

— Ты так нахмурился, — она коснулась пальцем моего лба, там, где сошлись брови. — Но поверь, я чувствую от тебя куда большую силу, чем от Каруса. В бою ты сможешь его победить.

— Надеюсь, что ты права.

Я помолчал и решил, что момент озвучивать мысли касательно моих шансов на победу с фриранцами крайне неподходящий.

— А что ты говорила насчёт того, что Карус строит на тебя планы? Это правда или…

— Нет, — она виновато опустила глаза. — Я просто хотела тебя позлить.

Я усмехнулся. Ей-богу, с этой женщиной не соскучишься. Днём я сидел за столом и делал вид, что мне всё равно, а она, оказывается, просто проверяла, дёрнусь я или нет.

— Ясно, — сказал я. — Ладно, давай возвращаться. Наверняка Соня волнуется и…

— Ой, замолчи, — перебила она. — Волнуешься за неё, как драконша-наседка.

— Нанали, если бы ты была на планете, с которой я вернулся, я бы и за тебя так же волновался. Там тебе всё было бы незнакомо, даже слова