Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин

«А ведь придется обокрасть», — прикусил я губу.

Нельзя такой билет обналичивать — об этом сразу узнают. Ладно, потом придумаем, что с ним делать.

Присев над рыхлой землей, я неспешно откопал ножиком пустую банку обратно и отправился с ней в дом. В первую очередь — чтобы тщательно очистить ее от отпечатков пальцев.

Все-таки мисс Сойер слишком привыкла, что следствие — это она лично, а преступность не умеет пользоваться такими приемами. Вот найдут пустую баночку — и просто повздыхают над ней?.. Да как бы не так.

Преступность бывает совершенно разная — последняя, вон, присвоила Эффе генерал-майора и вышвырнула на пенсию, чтобы не мешалась под ногами.

Или у Эффы интуиция так работает? Ведь совершенно не факт, что за билетом отправили с самого верха. Я бы сказал — совсем на это не похоже.

Прокрасться в дом, не тронув пломбу на двери, и совершенно безграмотно обыскивать помещение — это признак частной инициативы плюс-минус среднего звена в цепочке контрабанды.

Они уже наверняка сообразили, что скоро разведка доберется до них, и прикрывать их никто не станет (разве что простынкой после выстрела в затылок). Значит, надо бы валить из страны. Свои сбережения у них есть, однако если добавить средства из захоронки госпожи Атиссы — будет вдвойне приятно коротать обеспеченную старость где-нибудь в Савате.

Вполне может быть, эти люди ни о каком лотерейном билете не знают, а считают, что зам мэра передавала код доступа к деньгам. Откуда бы им знать, кто именно все крышует?..

В этом случае некоторая легкомысленность Эффы уместна — отпечатки пальцев с пустой банки они снимать не станут, сверить с картотекой не смогут.

Люди эти, правда, и без отпечатков умеют извлекать информацию — например, из окружающих практикантов. Церемониться они не будут, им в Империи не жить, так что будут готовы пачкать руки при первом же подозрении, что мы могли что-то найти.

Пока мыл и протирал банку, пришел к выводу, что если все ограничится их визитом — то мы легко обойдемся.

У этих ведь «средних» не так много времени, им ведь наступает на пятки следствие — из числа тех самых низовых, честных и работящих офицеров.

Фактически — нам достаточно держаться эти четыре дня людных мест, и они уедут, добив тут всю обстановку в бессильной злобе.

Если уйти сейчас — то про нас они даже не узнают. Вряд ли они оставили внешнее наблюдение за домом: в вопросах, где замешан клад, оставлять подельника и уехать — верная примета потом не найти ни того, ни другого.

Отставив стеклянную банку в сторону, я начал обходить гостиную в поисках ручки и какой-нибудь бумажки. Ручка нашлась — закатилась к стене под конвектор. А вот с бумагой сложнее — все измято, не подходит. Надо чистый ровный лист — чтобы подсознательно датировался ранее устроенного тут погрома.

В итоге, наткнулся на фотоальбом и вытащил фото из середины — там незнакомая мадам с двумя девушками (дочери?) была на площади Маршалов в Столице — оно и целое, и смотреться будет гораздо убедительнее. Занес уже ручку над тыльной, белой стороной, и, замерев, полез в сотовый — уточнить адрес. Вроде и помнил, но ошибиться не хотелось.

Проверив и успокоившись, вывел размашисто, торопливо «Все у Г. Х.» и написал ниже адрес головного офиса «Крыльев Империи». Пусть спрашивают код с Гауса Хайни, если здоровья хватит.

Затем тщательно протер фото и уже через кусок ткани уложил фото с надписью обратно в банку. Протертую крышку сверху — готово. Сработает не хуже мины — руки-ноги точно оторвет…

Задумался, глядя на необычную заготовку.

А если это не «среднезвеньевые»? Небрежность обыска — еще не повод для радости.

На ступеньку выше этих вот «среднезвенных» — доставщиков, охранников и прочих «расходников», наверняка найдется более серьезная структура. Например, занятая легализацией «выбывших» микросхем — они ведь с завода-изготовителя куда-то должны приехать.

И они тоже могут посчитать, что настал удачный повод немного разбогатеть. Начальство-то не обеднеет, а списать все можно на Атиссу — висельники обычно немногословны и возразить не смогут.

Люди эти будут организованные, спокойные — никуда уезжать из страны не собирающиеся. С одной стороны, это хорошо — такие совершают меньше резких движений, им ведь тут жить. С другой стороны, они начальство один раз уже расстроили, когда ничего не нашли в первый раз, и второй раз не захотят — поэтому будут крайне недоверчиво относиться к тому, что на их делянке побывали практиканты. Вдруг что-то забрали? Опрашивать соседей не постесняются — уровень их босса должен позволять располагать какими-никакими увесистыми документами. Поэтому пусть уж лучше тоже что-нибудь найдут. Банка и для них сгодится — лишенная отпечатков (у этих точно есть и силы и средства с ними работать), с адресом кладбища на всю их компанию. Этим Гауса Хайни тоже хватит.

Обернув банку полотенцем, неторопливо пошел по двору к ямке.

Совсем скверно будет, если этот визит — просто первая ласточка. И вскоре о «счастливом билете» обеспокоится сам Баур вон Зарат.

Тогда даже бедняга Гаус Хайни может не выдержать. Хотя… Как только Хайни узнает, что именно эти люди виноваты в том, что Империи на голову падали ракеты с системами наведения имперского же производства, разговор у него даже с такого калибра человеком станет совсем иным. А он узнает — найдется добрая душа подсказать. Медальку ему верну с запиской, мне — поверит…

Могу сказать и сейчас, но тогда он похлопает мне по плечу и довольно скажет «Ну наконец-то ты меня понял!». А я — не понял и понимать не собираюсь.

Ликвидировать угрозу себе чужими руками — это всегда пожалуйста. А свою страну спасайте сами. Тут, конечно, местами здорово — но кроме Империи есть куча других неплохих мест.

Потому что, если пропалывать вообще все имена, названные мэтром Наремом, скоро мое имя будет в числе самых разыскиваемых преступников. Но не я их ставил на посты, и не я терпел их работу. Моя жизнь — на низовом уровне, где еще полно честных офицеров.

«Может, спалить тут все?» — Задумчиво смотрел я на дом. — «Так не поможет — время пожара легко связать с нашим присутствием. Бандитов мы не боимся, а люди серьезные сразу перейдут к вопросам — зачем жгли и что до этого нашли…»

Не возвращать же бумажку обратно в банку. Эффа не поймет. Да и я — заслужил не возвращать.

Не хочу, чтобы какая-то сволочь оказалась при деньгах. Не