Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов

— Так я ж не твоё проверяю! — тут же пояснил Сизый. — А братановское!

— В таком случае, полагаю, господин Морн сам сообщит, если ему понадобится ваша помощь.

Голубь задумался над этим замечанием, почесал затылок кончиком пальца и наконец нехотя отступил от стола, хотя по его виду было прекрасно понятно, что развлечение ему очень понравилось.

Я проводил его взглядом и, убедившись, что Сизый больше не собирался устраивать перед Себастьяном представление, вернулся к изучению новой способности.

Теперь, когда первое удивление немного улеглось, я решил внимательнее присмотреться к особенностям кошачьего зрения. И довольно быстро обнаружил, что дело заключалось не только в непривычной высоте обзора. Себастьян действительно видел окружающий мир несколько иначе, чем я.

Цвета в его глазах выглядели менее насыщенными, зато любые движения замечались гораздо быстрее. Даже незначительное изменение обстановки немедленно привлекало внимание, причём происходило это почти непроизвольно. Когда стоявший неподалёку Сизый едва заметно шевельнул крылом, я уловил движение боковым зрением Себастьяна, хотя сам в этот момент смотрел совершенно в другую сторону.

Заинтересовавшись, я решил проверить, насколько хорошо кот различал предметы при недостаточном освещении, и попросил его посмотреть в дальний угол комнаты, где возле массивного шкафа скопилась густая тень.

Собственными глазами я видел там лишь тёмную полосу у стены, в которой едва угадывались очертания досок. Однако стоило сосредоточиться на зрении фамильяра, как картина заметно изменилась. В полумраке проступили неровности деревянной поверхности, тонкая щель между шкафом и полом и даже небольшая паутинка, протянувшаяся от ножки мебели к стене.

А затем в самой глубине этой щели что-то шевельнулось.

Я невольно присмотрелся, стараясь разобрать крошечный тёмный силуэт, который на мгновение показался из-под шкафа.

Неужели мышь?

Вот ведь любопытно! Я бы собственными глазами ни за что не заметил её в такой темноте, а Себастьян, похоже, прекрасно различал даже мельчайшие движения.

Впрочем, рассмотреть предполагаемого грызуна мне так и не удалось, поскольку кот неожиданно повернул голову в сторону окна, и передаваемое изображение резко сместилось. Вместо тёмного угла я внезапно увидел залитый солнечным светом подоконник, отчего на мгновение даже растерялся.

— Себастьян, погоди! — попросил я, стараясь не потерять связь. — Предупреждай хотя бы, когда собираешься резко поворачивать голову.

Кот послушно замер и с некоторым удивлением посмотрел в мою сторону.

— Прошу прощения, господин. Я вам помешал?

— Немного. Я как раз пытался рассмотреть кое-что возле шкафа, а тут вся картинка неожиданно уехала в сторону.

— Ах, вот в чём дело, — понимающе отозвался Себастьян. — Просто я услышал за окном какую-то птицу и машинально повернулся на звук. Не подумал, что для вас это окажется настолько внезапным.

— Ничего страшного, — успокоил я его. — Просто пока не привык к тому, что могу смотреть твоими глазами, но при этом совершенно не управляю направлением взгляда.

— Полагаю, со временем вы освоитесь, — рассудительно заметил кот. — Вряд ли создатели ошейника рассчитывали, что фамильяру придётся каждый раз спрашивать разрешения, прежде чем повернуть голову.

Я невольно усмехнулся, признавая справедливость замечания.

И действительно, если бы Себастьяну приходилось постоянно следить за тем, чтобы не потревожить моё восприятие, пользы от подобной связи оказалось бы немного. Особенно во время разведки или сражения, когда каждое мгновение могло иметь значение.

— Ладно, давай попробуем немного усложнить задачу, — предложил я. — Пройдись по столу, только для начала без резких движений. Хочу посмотреть, как будет меняться изображение, когда ты начнёшь двигаться.

— Разумеется… — с готовностью согласился Себастьян.

Себастьян неторопливо поднялся на лапы, с удовольствием потянулся и сделал несколько шагов по гладкой столешнице. В тот же момент изображение, которое я получал через его глаза, пришло в движение, и привычная обстановка комнаты начала плавно передо мной смещаться.

Поначалу это было довольно непривычно. Я продолжал спокойно сидеть в кресле, тогда как вторая картина мира покачивалась в такт кошачьей походке. При этом я отчётливо ощущал, как мягкие подушечки лап касались прохладного дерева, как слаженно работали мышцы и с какой удивительной точностью Себастьян распределял вес при каждом шаге.

Со стороны его движения казались совершенно обыденными, однако теперь я впервые понял, насколько сложной и одновременно естественной была обычная кошачья походка.

В какой-то момент я настолько увлёкся непривычными впечатлениями, что почти перестал обращать внимание на собственное зрение. А Себастьян тем временем добрался до края стола, остановился и некоторое время разглядывал пол внизу, словно прикидывал, не стоит ли спрыгнуть. Однако вместо этого он спокойно уселся, поднял переднюю лапу и принялся умываться.

Вот тут меня ожидал ещё один сюрприз.

Стоило коту поднести лапу к морде, как перед глазами возник огромный розовый язык, который с завидным усердием принялся проходиться по чёрной шерсти. Зрелище оказалось настолько неожиданным, что я невольно усмехнулся. Одно дело — наблюдать за умывающимся котом со стороны, и совсем другое — видеть весь процесс его собственными глазами, да ещё и ощущать прикосновения шершавого языка.

— Себастьян, — позвал я, стараясь сохранить серьёзность. — Ты не мог бы немного повременить с водными процедурами?

Кот остановился, опустил лапу и повернул голову в мою сторону. В результате я снова увидел самого себя, сидевшего в кресле с весьма своеобразным выражением лица.

— Прошу прощения, господин, — медленно ответил Себастьян. — Просто я привык следить за своей внешностью. Не хотелось бы, чтобы новое положение отрицательно сказалось на моих привычках.

— Да я вовсе не против твоих привычек, — заверил я его. — Просто не ожидал, что мне придётся принимать в них столь непосредственное участие.

— Понимаю, — невозмутимо произнёс кот. — В таком случае постараюсь выбирать для умывания более подходящее время.

Постепенно я начал осваиваться с непривычным разделением внимания. Теперь мне уже не приходилось постоянно задумываться, какие ощущения принадлежали мне, а какие — Себастьяну. Переключаться между двумя потоками восприятия становилось всё легче, хотя до полного привыкания было ещё далеко.

Воодушевлённый первыми успехами, я решил проверить, как связь поведёт себя при более резком движении. До сих пор Себастьян лишь неторопливо прохаживался по столу, а потому мне хотелось испытать что-нибудь посерьёзнее.

— Себастьян, — обратился я к фамильяру. — Давай теперь попробуем спуститься на пол.

Кот, успевший снова устроиться на краю столешницы, повернул ко мне голову.

— Вы хотите проверить, как воспринимается прыжок?

— Именно. Ходьба особых затруднений не вызвала, а вот что произойдёт при резком изменении высоты, пока непонятно.

— В таком случае приготовьтесь, — предупредил Себастьян.