Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов
Первые несколько секунд ничего не происходило. Я открыл глаза и увидел перед собой всё тот же стол, на котором с невозмутимым видом сидел кот, и возвышавшегося рядом Сизого, с любопытством наблюдавшего за нашим экспериментом. Сквозь окно в комнату проникал яркий дневной свет, а с улицы доносились голоса прохожих, стук колёс и прочие звуки оживлённого Жаровска.
Однако стоило мне сосредоточиться немного сильнее, как на границе сознания возникло непривычное ощущение, которое я поначалу даже не сумел толком определить. Оно напоминало присутствие ещё одного тела, находившегося совсем рядом, причём я не только понимал, где именно сидел Себастьян, но и каким-то образом ощущал его положение в пространстве.
Постепенно к этому добавились и более отчётливые впечатления. Я почувствовал прохладу гладкой столешницы под кошачьими лапами, лёгкое напряжение мышц и даже положение хвоста, аккуратно обёрнутого вокруг передних лап. Причём собственное тело никуда не исчезло: я по-прежнему сидел в кресле, ощущал спинку под плечами и мог совершенно свободно двигаться.
Получалось довольно странно. Мозг одновременно принимал ощущения от двух совершенно разных тел, но вместо ожидаемой путаницы почему-то без особого труда различал, какие из них принадлежали мне, а какие — Себастьяну. И хотя к подобному раздвоению ещё предстояло привыкнуть, сам факт того, что связь заработала, уже внушал определённый оптимизм.
— Кажется, начинает получаться, — негромко произнёс я, стараясь не потерять возникшее ощущение.
— Что получается, братан? — тут же заинтересовался Сизый, вытянув шею в мою сторону.
— Пока не отвлекай. Я почти разобрался.
— Ага, понял! Молчу!
Последнее слово голубь произнёс с такой готовностью и громкостью, что я невольно поморщился. Впрочем, на этот раз он действительно замолчал, и я смог продолжить эксперимент, не опасаясь новых вопросов.
Стараясь удержать оба потока ощущений, я осторожно сосредоточился на том, что воспринимал Себастьян.
Теперь, когда мне удалось почувствовать его тело, оставалось лишь разобраться, каким образом получить доступ к зрению. Я мысленно представил, что смотрю не на кота, сидевшего передо мной, а из той точки, где находился он сам, и попытался направить внимание в эту сторону.
На мгновение перед глазами возникло странное мерцание, словно поверх привычной картины комнаты начало проступать другое изображение. Я замер, стараясь не нарушить едва установившуюся связь, и уже через несколько секунд с удивлением обнаружил, что смотрю на окружающий мир сразу с двух совершенно разных точек.
Причём одно из изображений оказалось настолько непривычным, что я едва не потерял концентрацию.
Потому что теперь я видел самого себя.
Прямо передо мной, в кресле возле стола, сидел молодой парень с сосредоточенным выражением лица. Он слегка подался вперёд, положив правую руку на подлокотник, и напряжённо всматривался куда-то перед собой.
И этим парнем, разумеется, был я.
В прежней жизни мне доводилось видеть себя на фотографиях, видеозаписях и даже экранах камер наблюдения, но все эти способы имели одну общую особенность: между мной и изображением всегда находилось какое-нибудь устройство. Сейчас же я смотрел на себя непосредственно глазами Себастьяна, причём одновременно продолжал воспринимать комнату и собственным зрением.
Ощущение оказалось совершенно невероятным. Передо мной словно открылись два отдельных окна, показывавших одну и ту же обстановку с разных ракурсов. Причём оба изображения существовали одновременно, и я мог переводить внимание с одного на другое, хотя поначалу это требовало немалой сосредоточенности.
— Охренеть… — невольно выдохнул я, окончательно убедившись, что эксперимент удался.
— Чего там, братан⁈ — тут же встрепенулся Сизый, который всё это время терпеливо дожидался результатов.
— Кажется, получилось, — ответил я, с трудом оторвав внимание от собственного изображения. — Я действительно вижу глазами Себастьяна.
— Да ладно⁈ — восхитился голубь и, не удержавшись, шагнул поближе к столу. — И что ты сейчас видишь?
Ответить я не успел, поскольку Сизый шагнул ближе к столу, и перед глазами Себастьяна внезапно выросла настоящая пернатая громадина, заслонившая собой едва ли не всю комнату. С непривычного кошачьего ракурса Сизый выглядел ещё внушительнее обычного. Его широкая грудь заслонила значительную часть комнаты, а огромный клюв оказался настолько близко, что я невольно попытался отпрянуть.
Вот только отпрянуть было некому.
Моё собственное тело по-прежнему находилось в кресле, а Себастьян, судя по передаваемым ощущениям, даже не подумал сдвинуться с места. В результате я лишь слегка дёрнулся, тогда как огромный голубиный клюв продолжал маячить прямо перед кошачьими глазами.
— Сизый, отойди немного! — попросил я, стараясь одновременно удержать связь и разобраться с непривычной реакцией.
— А чего такое? — удивился голубь.
— Ты мне весь обзор перекрыл. Я сейчас смотрю глазами Себастьяна, а ты стоишь прямо перед его мордой!
Сизый озадаченно моргнул, после чего перевёл взгляд на Себастьяна, который по-прежнему невозмутимо сидел на столе, с любопытством наблюдая за нашим экспериментом.
— Погоди, братан… — Голубь недоверчиво покосился на меня. — Ты сейчас и правда через него смотришь?
— Да, Сизый. Именно об этом я тебе последние несколько минут и рассказывал.
— Во дела! — восхищённо протянул тот, а затем с довольным видом снова повернулся к коту. — Значит, ты сейчас видишь всё, что видит Себастьян?
Не дожидаясь ответа, он поднял правую руку и принялся размахивать ею перед кошачьей мордой, словно проверял, не обманываю ли я его.
— А вот это видишь⁈ — с энтузиазмом поинтересовался Сизый.
— Вижу, — подтвердил я, стараясь не отвлекаться от собственных ощущений.
Обрадованный результатом, голубь немедленно расправил крылья и принялся поочерёдно поднимать их перед Себастьяном, устроив настоящее представление. Затем, окончательно войдя во вкус, наклонил голову набок, скорчил уморительную рожицу и несколько раз быстро открыл и закрыл клюв, явно рассчитывая, что я оценю его старания.
— А теперь⁈ — потребовал он.
— Тоже вижу.
— Ха! А вот это⁈
Сизый вдруг присел, вытянул шею и сунул голову почти вплотную к кошачьей морде, так что в поле зрения Себастьяна остался один огромный голубиный глаз, с неподдельным любопытством уставившийся прямо на меня.
— Сизый! — не выдержал я. — Ты мне сейчас весь эксперимент сорвёшь!
— Да я же проверяю! — совершенно искренне возмутился голубь, выпрямляясь во весь рост. — Вдруг ты чего-нибудь не видишь!
— Благодарю за заботу, — невозмутимо произнёс Себастьян, который за всё это время даже не шелохнулся. — Однако смею заметить, что моё зрение прекрасно работало