Системный тактик 2 - Макс Крынов
Мать это не переубедило. Ни один диалог, никакие правильные слова не могли отменить пятнадцать лет, полных страха за меня.
А вот отец неохотно кивнул, признавая за мной право иметь собственные планы.
— Хорошо, — сказал он.
— Милый! — вмешалась Мира. — Варрен уже рассматривал эту возможность три года назад, и риск признали неприемлемым.
— Для прежнего состояния, — добавил я.
Мать посмотрела на меня с такой болью, что я едва не пожалел о сказанном. Не потому, что был неправ, а потому, что правота иногда бьет по людям хуже откровенной глупости. Нужно будет разобраться в причинах ее чрезмерной опеки. Должен быть мотив глубже обычной материнской тревоги.
— Корбин, милый, твое состояние не стало лучше после срыва.
— Пока не стало.
В столовой повисла тишина. Даже Элина перестала мучить хлеб и теперь смотрела на нас во все глаза.
— Я не собираюсь спорить с медициной, — сказал я уже спокойнее. — Не собираюсь тайно покупать ритуал у шарлатана и ложиться в неизвестный контур. Не собираюсь красть деньги, подделывать разрешения или изображать взрослого мага, которому все можно. Я говорю о цели, для которой мне нужны деньги, и о том, что хочу научиться их зарабатывать.
Говорил я это им, а думал о другом.
Двенадцать тысяч золотых! Смогу ли я преумножить четыре сотни золотых, которых (ха-ха) у меня тоже как бы и нет, используя земные знания и класс Тактика? Не знаю. Возможно, потеряю деньги на первой же попытке. Возможно, выяснится, что местные купцы знают о торговле больше, чем мужчина, который в прошлой жизни рассекал на коляске и даже в институт и колледж не ходил. Но быть слабым мне не нравилось. Я ненавидел это ощущение еще с прошлой жизни. В прежней жизни я научился жить со слабостью, но здесь собирался от неё избавиться всеми возможными способами.
— Я прошу только понять меня, — добавил я. — До ритуала годы, даже если всё пойдет хорошо. За эти годы я либо докажу, что могу принимать решения, либо сам пойму, что процедура не стоит риска.
Мира покачала головой и закрыла глаза на пару секунд. Понятно — со мной она не согласна, и спор отложила.
Отец же снова взял чашку, отпил немного чая и посмотрел на меня с усталой снисходительностью.
— Сколько ты можешь выделить мне для небольших личных вложений из суммы, которая у меня на счету? — спросил я, пока разговор не утонул в материнских страхах.
Отец отрезал кусок хлеба, намазал масло, съел, затем запил чаем. И только потом попросил:
— Определи границы понятия «небольшие вложения».
— Мой капитал — четыреста двадцать семь золотых. Для простоты можно считать четыреста двадцать. Я не собираюсь вкладывать всё. Допустим, сто или сто двадцать.
— Уже разумнее. Сотню, может, и разрешу выделить. Но для чего?
— Так… Мне нужен не банковский процент. Мне нужно нечто, способное заметно увеличить капитал. В идеале превратить сотню золотых в двенадцать тысяч за несколько лет.
Эдвин даже не усмехнулся. Если бы он рассмеялся, можно было бы хотя бы обиду изобразить, а так он просто посмотрел на меня с деловой усталостью человека, которому предлагают купить карту к сокровищам, нарисованную на салфетке.
— С таким подходом я не дам тебе снять со счета и десяток золотых, — сказал отец.
— Ни одного варианта?
— Почему? Есть десятки способов получить шестикратную прибыль. Только почти все они сопровождаются высокой вероятностью потерять весь капитал или нарушить закон, — Эдвин чуть повёл вилкой. — Надежные вложения приносят от трех до шести процентов в год. Хорошие торговые доли — восемь-десять, если год удачный и управляющие не слишком много крадут. Очень прибыльное предприятие может дать пятнадцать или двадцать процентов, но доли в таких предприятиях не продадут незнакомому мальчику только потому, что ему хочется и у него есть деньги.
— Спекуляции?
— Могут удвоить капитал за месяц. Или обнулить его за два дня. Тебе сейчас доступны банковские обязательства и небольшие доли в земельных доходах. Они сохранят деньги, но не сделают тебя богатым.
— А с твоим участием?
— Я могу допустить тебя к одной из семейных инвестиционных долей. Перевозки, типография, страховое общество или мастерские. Но ни одна из них не превратит даже четыреста золотых в десять тысяч.
— Значит, подходящего варианта нет.
— Верно, — спокойно кивнул он, не пытаясь смягчить правду. — Чтобы увеличить капитал хотя бы в шесть раз, ты должен либо создать значительную ценность, либо пойти на чудовищный риск.
— То есть единственный путь — создать своё дело?
— Можно заработать службой, экспедициями, переговорами, удачной находкой, военным контрактом. Но из способов, которые зависят в основном от тебя, — да. Создать новое или значительно улучшить существующее.
Это подвело меня к типографии. Я посмотрел на утреннюю газету, лежавшую рядом с отцовской тарелкой, и раздумывал, что можно с этим сделать.
— Расскажи о нашей типографии, — сказал я.
— Это не наша типография, — поправил отец. — Нам принадлежит три восьмых предприятия Лакнера и сыновей.
— Что они печатают?
— Судебные объявления, лицензии, учебные пособия, отчеты комиссий, городские газеты. Иногда книги.
— Насколько она прибыльна?
— Умеренно. Бумага дорожает, за государственные заказы платят не так много. Газетное направление растёт, и стоило бы сосредоточиться на этом, закупив дополнительные станки, но Лакнер-старший осторожен и не желает расширяться в долг.
— То есть предприятие устойчивое, но не развивается, — подытожил я и постучал пальцем по краю чашки, хотя сразу остановил себя — не стоило приобретать вредную привычку. — Скажи, типография продает только печать или ещё и содержание?
— Что ты имеешь в виду?
— Учебник приносит деньги один раз, когда школа или ученик его покупает, и второго учебника ученику уже не нужно. Газета же продаётся ежедневно. Но можно делать и другие регулярные издания: краткие сводки решений комиссий, изменения правил Арочного квартала, цены на основные грузы, объявления о найме, списки торгов и экспедиций.
— Всё это уже печатают разные листки, — сказал отец.
— Значит, человеку приходится искать сведения в нескольких местах, — сказал я. — А если собрать полезную информацию в одном издании и продавать по подписке?
Эдвин