Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
А затем был пир. У нас во дворе установили три ряда столов для гостей. Плюс, отец организовал празднование и на городской площади. С угощением, танцами и выпивкой. Правда, по настоянию пастора, самым крепким напитком было пиво. Но я не сомневаюсь, что ушлые горожане притащат из дома и коскенкорву, и различные наливки.
Первые три тоста, от моих родителей и матери Татьяны, мы пили шампанское, а затем, я решительно наливал в наши с супругой фужеры только исключительно ягодный взвар. Татьяна даже обиделась сперва.
— А почему не шампанское? — прошипела она мне в ухо, когда я первый раз налил нам безалкогольный напиток.
— Дорогая, у нас гостей под три сотни. И с каждым надо выпить. Так положено. Они же подарки нам будут дарить. А нам после этого всего ещё в баню идти, — попытался я донести до неё реалии жизни. — Так что, пей, что я наливаю.
— Как в баню? Я же там сегодня уже была. С твоими сёстрами. Зачем ещё? — моментально забыв про шампанское, возмутилась Татьяна.
— Ну. Так положено. Традиция. Потом объясню. Не отвлекайся, вон, предводитель дворянства нашей губернии, поздравлять нас идёт.
Как я помнил, её и в первый раз в баню мои сестрички Тюуне и Анья еле убедили сходить. А если я ей расскажу, что нам сегодня ещё два раза париться придётся, то боюсь, что она сбежит. Но, ничего, справлюсь.
…..
— Теперь я понимаю, почему надо после ваших свадебных гуляний идти в баню. Я вся пропотела, когда плясала. А правда, что это ты придумал этот танец? Пионерку? — спросила супруга как только мы оказались в предбаннике, и я стал ей помогать разоблачаться.
Пионерка, бывшая в моём предыдущем мире леткой-енкой, Татьяне очень понравилась. Она довольно быстро разобралась в этих скаканиях и довольно хохотала, глядя, как мы закручиваем в хитрую петлю длинную цепочку гостей. Многие были уже изрядно выпимши, отчего запинались, спотыкались и падали, создавая кучи-малы, что дополнительно веселило гостей.
— Было дело, — пробурчал я, борясь с последним узлом её корсета.
— А почему мы почти не целовались за столом? — неожиданно выкатила Татьяна мне претензию. — Почему только один господин и моя матушка «горько» кричали?
— Ну нет у нас такой традиции. У нас, наоборот, постоянно на сладость намекают, мед хвалят и вот, — я обвёл нашу домашнюю баню руками. — Первые две бани для молодожёнов — липовыми дровами топят. Чтобы жизнь лёгкая была.
— Про дрова я знаю. Мне сестрица твоя, Анна, рассказала.
— А про поцелуи ты права. Мы мало целовались. Сейчас я это исправлю, — пообещал я и, обняв девушку, принялся исправляться.
…..
Май 1913 года. Остров Медвежий, Баренцево море.
— Да, Клим, попали мы с тобой в переплёт. А ведь предупреждали нас, чтобы мы не ходили в эту сторону острова без оружия. И что теперь делать? У, сволочь! Сейчас я тебе!
— Подожди, Иваныч. Оставь в покое каменюку, — осадил Калинина более молодой и сообразительный Ворошилов. — Кто его знает, что ещё будет? Вдруг они попробуют к нам лезть? Вот тогда и приголубим их этими камнями. Какой смысл в них сейчас кидать?
— Хм. Ты прав. Погодим малость, — согласился со своим напарником мужчина и, аккуратно уложив камень себе под ноги, уселся на не слишком ровную поверхность этой странной скалы.
Именно к ней они и отправились, как только сошёл снег и стало возможно ходить, не рискуя переломать себе ноги, угодив в какую-нибудь трещину. Уж слишком непривычно и оттого интригующе выглядела эта скала среди однообразной северной равнины острова Медвежий. На юге от их посёлка, у подножия двугорбой горы, которую местные финны окрестили «Верблюд» (Kameli), подобных скал и камней хватало, но не на востоке и севере.
Хоть их неоднократно и предупреждали, что без оружия гулять по острову — очень опасно, двое ссыльных русских отнеслись к этим предупреждениям с некоторым скепсисом. Они прожили здесь уже несколько месяцев и ни разу не видели того самого белого медведя, которым их частенько пугал их юный начальник.
Несмотря на стаявший снег, они довольно долго добирались до этой скалы, которая на поверку оказалась большим камнем. И всё из-за громадного количества мелких озёр.
Добрались, попробовали залезть на эту каменюку, но у них ничего не получилось, пока им на помощь не пришла пара белых медведей. Как Михаил Иванович забрался на верх, он и сам не помнит. Впрочем, его товарищ по несчастью тоже не особо запомнил как оказался рядом.
На вершине обнаружилась пирамидка из нескольких, довольно увесистых камней. Какое-то культовое святилище, как предположил Ворошилов. И именно одним из этих камней и хотел кинуть по медведю Михаил Иванович, пока его не остановил его более сообразительный товарищ.
— И зачем мы только согласились на это предложение, Хухты? — проворчал он, поднимаясь и возвращая камень в стопку точно таких же.
— А какой у нас был выбор, Иваныч? — пожал плечами Клим. — Или остаться на опыты, или сюда, или уголёк ломать на Шпицберген. По крайней мере, Матвей Матвеевич сдержал своё слово, и у нас, по сравнению с другими, довольно неплохие условия проживания. Да и одеждой снабдил добротной.
— Отдельная комната в бараке — это хорошие условия? — проворчал Калинин, продолжая коситься на медведей, который нарезали круги вокруг их убежища.
— Это получше чем общий барак или тюремная камера. Да и работа по специальности. И оклад хороший. Отработаем два года. Построим эту железную дорогу и, как обещал Хухта, уедем с тобой Иваныч в Англию. Если, конечно, переживём сегодняшнее приключение.
— Вот-вот. Кто его знает, сколько мы здесь просидим, пока нас кинуться искать. Хорошо хоть, что половина посёлка знает про наш интерес к этому камню. Будут знать, где нас искать.
— Это ты про японцев? — усмехнулся Ворошилов. — Или про лапландцев? Тьфу, набрали работничков, ни слова не понимают по-русски. И как мы будем с ними рельсы класть?
— Я нашего начальника имею ввиду, — вздохнул Калинин, который на дух не переносил заносчивого парня. — Если он, конечно, опять не умотал на охоту.
— Да, Никитка такой. Его хлебом не корми, только дай побегать