Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

— Как бы я ни любила брата, его политика не приведёт к добру. И конец его близок.

За столом стало тихо. Мишель под столом нашёл её руку, я понял это по тому, как дрогнуло её плечо.

Я помнил Инну другой. Тихая девочка, которая в этой гостиной боялась поднять глаза от тарелки. Сейчас она больше была похожа на Арес, чем на Ирвент.

— Всё это здорово, — наклонив голову произнёс я. — Но у меня вопрос к тебе и Мишелю.

Они оба повернулись ко мне.

— Почему у вас до сих пор нет ребёнка?

Раньше Инна вспыхнула бы до корней волос. Прежней застенчивой принцессы за этим столом больше не было. Она повернулась к мужу, и ответил он.

— Потому что мы поставили противозачаточную татуировку, — сказал Мишель. — Обе мои жены. И Инна, и Аяна.

— Зачем?

— Если родится девочка, по приказу фриранцев мы обязаны поставить ей рабское клеймо. Сразу, с первых дней. А клеймо бьёт по искре. Ребёнок с таким клеймом вырастет калекой по дару. — он пожал плечами. — Мы решили подождать. Тем более что…

И он кивнул на Сэма.

Я прочёл в его мыслях почему он показал на Сэма. Было время, мы шутили про коронование Гектора. Но судя по лицу Сэма, шуткой это быть перестало.

Значит Сэм решил, что роду Арес больше не стоит гнуть спину… Немного подумав, я понял, что тоже изменился. Раньше меня пугала гражданская война. Сейчас же я понимал, что из-за подчинённого положения перед родом Ирвент, наш род чуть было не угас. Это началось со ссылки рода на пограничье с Пустошью и продолжилось при Валадимире.

Разговор этот я поднимать не стал. Такие разговоры ведут вдвоём и на трезвую голову, а мы с братьями были далеко не трезвыми.

— Ладно, — сказал я. — А что с Брайном? Он жив?

— Жив, — ответил Сэм, и лицо его разгладилось. — Брайн надел корону царя Гор. До совершеннолетия сына.

— У него сын?

— Родился через месяц после твоего исчезновения.

Я усмехнулся. Брайн, помнится, звал меня свидетелем на свою свадьбу, а теперь сам стал отцом и царём разом.

— А как он взял власть? Он же был не первым в очереди.

— Он был далеко не первым, — усмехнувшись сказал Сэм. — Но после Совета Королей от столицы гномов остались подземные залы, и в них засели те, кто считал себя первее. Брайн объявил Диану единственной законной наследницей престола, потом собрал союзные роды, а мы дали ему гвардию. Три сотни, под командованием Мишеля.

Мишель сразу оживился.

— Андер, ты бы видел, — сказал он и подался вперёд. — Оппозиция Брайна закрылась в цитадели и решила, что гнома из-под камня никто не выковыряет. А я прошёл через их караулы в тени, снял стражу у подъёмника и открыл ворота изнутри. Три сотни наших зашли, когда внутри ещё ужинали.

— Он потом неделю хвастался, — вставила Аяна.

— Я и сейчас хвастаюсь, — не стал спорить Мишель. — Потому что есть чем. Дальше были ещё две цитадели, поменьше, и мост через пропасть, который держали арбалетчики. Мост я обрушил. Жалко, конечно, красивый был. Зато Брайн через месяц сидел на троне, а его противники либо принесли клятву, либо соединились с каменным духом.

Инна слушала его с гордостью, Аяна с лёгкой улыбкой.

А я слушал и собирал картину.

Пока меня не было, мои родные держали город на границе с Пустошью, под кораблями в небе и под Карусом на земле. У них забрали дочерей, а потом им пришлось поставить статую обезьяны на площади. Архилы, которыми они торговали, нужны людям только потому, что зов снова уводит людей. Под горой пришлось воевать за чужой трон, ведь гном с клятвой нашему роду на троне царя Гор стоил любой войны. И при всём этом они не сломались и не продали друг друга.

Сладко им тут не было.

Я дослушал Мишеля до конца и потянулся к клятве.

Клятва Брайна была на крови, но привязывалась к душе. За это время она успела истончиться, но я нашёл её… напитал энергией, и она отозвалась. Брайн был жив. Он, судя по всему, спал, и во сне был чем-то недоволен.

Следом я потянулся к Елене Святой. Её клятва тоже никуда не делась и, судя по всему, у неё появился партнёр, с которым она проводила время в постели.

Ужин закончился поздно. Планше увёл служанок, Сэм с Вероникой ушли первыми, Мишель задержался, чтобы ещё раз переспросить про каразит, и пообещал, что перед сном решит этот вопрос. Соня зевнула в ладонь. Нанали встала, оправила золотое платье и глянула сначала на меня, потом на Соню.

— Идём, — сказала она. Непонятно кому из нас двоих.

Мы поднялись в спальню втроём.

Там ничего не изменилось с полудня. Книги лежали на столике, щит с гербом висел у стены. Нанали остановилась посреди комнаты, окинула её взглядом и сложила руки на груди.

— А кровать-то одна, — сказала она. — А нас трое. Как делить будем?

Соня перевела взгляд с кровати на меня, и уголок её губ дёрнулся. Уступать меня Нанали она не собиралась. Уверен, драконша даже после острова… просто из принципа не уйдёт спать в другую комнату.

— Никак, — ответил я и подошёл к изголовью.

Кровать была широкой для двоих, но тесной для троих. Я положил ладонь на спинку и закрыл глаза.

Решил использовать чары трансформации. Дерево на срезе состоит из уложенных кольцами волокон, и в этих кольцах до сих пор хранится порядок, по которому оно росло. Я взял этот порядок и продолжил его. Рама вытянулась в стороны — я слышал, как трещит пол под новыми ножками, которых секунду назад не было. Волокно за волокном дописывалось туда, где его не хватало. Перина пошла следом. Пух внутри неё я повторил по образцу, и чехол натянулся на новую ширину сам. Простыни и одеяло дотянулись последними.

Оставалось главное.

Любое изменение материи держится на том, кто его сделал. Убери подпитку, и дерево вспомнит, каким оно было, и за неделю стянется обратно. Я не собирался каждый вечер подпитывать кровать. Поэтому поверх трансформации я положил руны закрепления. Они вспыхнули по раме тонким синим кольцом, от изголовья до изножья, и растворились в дереве. Я свёл концы, и конструкт закрылся сам на себе с коротким щелчком. Теперь