Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
…..
Сразу после посещения завода Шмайссера я успел ещё наведаться в столичный дворец пионеров, где поучаствовал в торжественном мероприятии по случаю закладки дома из накопленного арболита. Кроме этого, проинспектировал наши торговые точки и заглянул в контору к Эдварду Гюллингу, чтобы побеседовать с его отцом.
Десять лет назад, Уно Вильгельм Гюллинг устроился к нам как инженер-путеец. Именно он под руководством моего родного дяди Бьорка тянул железнодорожную линию сначала до Пудасьярви, а затем занимался её электрификацией. Три года назад он возглавил нашу городскую железнодорожную линию. Но постоянно напоминал мне и сыну, что он полевой инженер, и его тяготит административная служба. После того как Леопольд Мехелин дал нам добро на постройку дороги до Кухмониеми, где Вильгельм Рамзай нашёл одно из месторождений свинца, нам снова потребовался человек, который сможет осуществить этот проект.
Обращаться к дяде Бьорку и втягивать в это дело «Хухта-групп» мне не хотелось. Уж лучше мы обойдёмся силами моей личной «ХухтаХухта». Вот для этой цели Эдвард и пригласил в нашу контору своего отца.
— Дядя Уно, — после приветствий обратился я к инженеру, который постоянно настаивал именно на таком обращении. — Нам вновь потребовались ваши знания и умения для постройки железной дороги. Но, предупреждаю сразу, что вам придётся снова покинуть Гельсингфорс.
— Ну наконец-то! А то я закопался во все эти отчеты и прочие бумаги как канцелярский крот. Матти, если бы ты не предложил мне эту работу, то я бы сам сбежал куда нибудь! — радостно воскликнул отец Эдварда. — Так что там вам построить надо?
— Сначала — проект, а затем — строительство. Нам нужна дорога из Куопио, через Каяни — и до Кухмониеми. Но и это ещё не всё. Мы хотим, чтобы вы затем вывели дорогу к Пудасъярви, замкнув кольцо. А то не дело, что из Куопио в Улеаборг надо ездить через Таммерфорс.
— Однако. А людей где я возьму на столь масштабный проект? Я-то думал, что вам, парни, надо что-то менее глобальное.
— Можете привлечь к этим работам всех учеников нашего железнодорожного училища в Куопио, я говорил на эту тему с господином Нюбергом, и он готов оказать вам любое содействие. Кроме всего этого, заодно испытаете новый путеукладчик. Надеюсь, он очень ускорит строительство дороги.
— Ну, раз так, то я согласен хоть сейчас отправиться в Куопио, — горячо заверил нас дядя Уно.
— Вот и отлично. Финансирование этого проекта будет осуществляться через вашего сына. Полевое трассирование вы выполните сами, а сейчас просто прикинем на карте через какие населённые пункты стоит эту дорогу провести. Чтобы я мог связаться с главами уездов и обо всём договориться…
…..
В этот день я попал домой очень поздно, опоздав даже на ужин. К моему удивлению, Татьяна ещё не спала, а увлечённо читала, попутно что-то поедая.
— Добрый вечер. Прости, что задержался. Как обычно меня похитили дела и мне пришлось отрабатывать своё освобождение, — попытался я пошутить, присаживаясь рядом с женой. — Что читаешь?
— Привет-привет, — рассеяно поприветствовала она меня, — Да вот, смогла достать учебник по «Частной патологии и терапии» Адольфа Стюмберга. — Поведала она мне и снова потянулась к еде на столике.
И только сейчас, я смог разглядеть что она ела. Удивился, а затем меня пронзила догадка.
— Сударыня, а вы, часом, не беременны? — поинтересовался я у супруги, глядя на то, как она поглощает очередной икряник, намазанный сметаной.
— Матти! Что за странные вопросы? — возмутилась Татьяна.
— Да ты, просто, насколько я помню, икряники не любишь. А тем более со сметаной. Или у тебя вкусы внезапно изменились?
— Икряники? — недоуменно переспросила она у меня и перевела взгляд на блюдо, где ещё было около полудюжины икряных оладьев. — Эээ. Фууу, — только и выдавила она из себя и зажав рот руками, понеслась в сторону дамской комнаты.
— Значит, беременна, — констатировал я, провожая взглядом удаляющуюся жену. — Впрочем, надо будет у наших медиков проконсультироваться. Может, уже есть что-то типа теста на беременность?
Чем я и занялся на следующий день, предварительно созвонившись с фон Вальбергом. К моему приезду собрались почти все наши медицинские специалисты, за исключение Пола Ярвинена, который застрял в Дании с грузом германского оборудования для расширения фармацевтической фабрики.
После получения фон Вальбергом и Ярвиненом Нобелевской премии, у нас отбоя не стало от медиков-специалистов, которые хотели бы работать в нашей лаборатории. За довольно короткое время в ряды наших врачей влились ещё четверо исследователей: Франс Хьялмар Нордлинг, Иоганн Вильгельм Рунеберг, Эрик Адольф фон Виллебранд и Арво Хенрик Юльппё.
Из всей четвёрки, до принятия их в нашу лабораторию, я был знаком лишь с двумя. С Иоганном Рунебергом, который был родным дядей моего главного авиатора Тома Рунеберга, и с Франсем Хьялмаром Нордлингом, довольно неплохим писателем-юмористом, а по совместительству и врачом-терапевтом.
Причем, Франс Нордлинг, которого в литературной жизни Суоми многие знали под псевдонимом «Нортамо», писал свои книги сразу на двух языках. На финском и на диалекте Раума. Хотя жители города Раумо считали его не диалектом, а отдельным языком. И я придерживался того же мнения — уж слишком малое влияние оказывал финский язык на это странное наречье. Состоял он в основном из смеси шведского, английского, русского, эстонского и французского языков.
— Господа, мне нужно с вами проконсультироваться, — произнёс я после приветствий, когда мы расселись в кабинете фон Вальберга. — Какие есть на данный момент способы, чтобы определить беременность у женщины на ранних сроках.
— Боюсь, мой мальчик, никаких, — ответил фон Вальберг за всех. — А что случилось? Дай-ка я догадаюсь. Ты подозреваешь, что твоя супруга беременна?
— Да. Именно так. Просто, я думал, что может быть возможно как-то определить по крови или по моче беременной. Ведь вынашивание плода должно что-то менять в организме? Кто-то проводил подобные исследования?
— Господин Хухта, разрешите мне, — Франс Нордлинг поднял руку как прилежный ученик в школе. — В нашем городе многие женщины проверяют забеременели они или нет при помощи ячменя и пшеницы…
— Поливают их мочой? И если зёрна прорастают, то и беременность тогда есть? Причем, если пшеница — то будет девочка, а если ячмень — то мальчик? — перебил своего коллегу Рунеберг. — Это не только в вашем городе практикуется. Это по всему княжеству распространено. И, если честно, я даже исследование в девяностых проводил по этому народному способу. И ничего не подтвердилось.
— А я читал в «Ланцете» про случайный опыт Эрнеста Генри Старлинга, который он провёл после открытия секретина.