Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Точно-точно. Я тоже помню эту статью, — согласился со своим молодым коллегой и фон Вальберг. — А ведь правда! Старлинг тогда вводил крольчихе женскую мочу в кишечник для описания воздействия мочевины на «бруннеровские желёзы». И он в той статье отметил, что при вскрытии, обнаружились изменения в яичниках. Изменения были похожи на раннюю стадию беременности, хотя животное содержалось в одиночестве. Надо же, а я тогда не обратил на это внимание, а сейчас прямо вот что-то подсказывает, что это как-то связано с твоим вопросом, Матти.

— Ну так проведите опыты. Финансирование я на это выделю, — сиплым от волнения голосом произнёс я.

Ведь только упоминание крольчихи и введение женской мочи, помогло мне вспомнить читаную статью из википедии, о том, что в середине двадцатого века моего первого мира именно так определяли беременность на ранних стадиях у женщин. Ещё и эвфемизм такой был — «крольчиха померла», что означало, что женщина беременна.

— Вряд ли ты на этой теме сможешь отбить вложенное, — покачал головой фон Вальберг.

— Зато, если этот способ будет действенным, вам женщины памятник поставят. Может быть, — решил я немного польстить медикам. — Ладно, если у вас всё получится, то с меня хорошая премия. Договорились? Но у меня есть ещё одно задание вам, которое непосредственно касается женской гигиены. Вот, смотрите.

С этими словами я выложил перед собравшимися рисунки женского гигиенического тампона. В своей предыдущей жизни я не сталкивался с подобными предметами. Всё-таки у нас были только сыновья. А если супруга и пользовалась, то настолько скрытно, что я не помню про подобное. И только благодаря безумной телевизионной рекламе в девяностые годы, кое-что отложилось у меня в мозгу.

— Хм. Простой женский ватный тампон, — в очередной раз удивил меня своими знаниями фон Вальберг. — У нас, в княжестве, подобными приспособлениями для предотвращения викарного женского кровотечения многие пользуются. В Лапландии женщины мох и шкурки животных для этого используют. Так, а веревочка на тампоне — это чтобы было легче его извлекать? Хорошая придумка. Вот только это сугубо личное дело каждой дамы. Не думаю, что кто-то будет покупать подобное в аптеках, если мы, конечно, возьмёмся за выпуск такого. Скорее, даже подвергнут остракизму. А могут и в суд подать. Хотя, по моему мнению, подобное пора уже вводить в обиход, — усмехнулся он. — Да-да, ха-ха, вводить.

— Если привлечь к этому делу Эмму Хейкель, то тогда всё возможно, — усмехнулся и Иоганн Рунеберг, оценив шутку коллеги.

— Ц, — возмущенно цыкнул фон Вальберг. — Вряд ли эта ведьма согласится.

— А вы про кого, господа? — удивился я.

— Про Эмму Розину Хейкель. Первую женщину-врача в Суоми. Ты по истории Улеаборга должен был изучать всех глав города. Так вот, её отец два срока был городским головой.

— Карл Юхан Хейкель её отец? Это же сколько ей лет? — сразу вспомнил я после подсказки.

— Если меня память не подводит, то в марте должно было стукнуть семьдесят четыре. И до сих пор практикует и содержит приют для девочек в Карлебу. Вот именно она и может помочь с популяризацией тампона, да я думаю, что и над вопросом определения беременности тоже поработает. Это задача как раз по ней. Но она бабка вредная, может запросить безбожные суммы. Ты готов к таким тратам, Матти?

— Давайте попробуем, — неуверенно согласился я, услышав про «безбожные суммы».

— Тогда я ей напишу письмо, и если она согласится, то назначу встречу. А тебе дополнительно сообщу. Но смотри, Матти. Я тебя предупредил, что она крайне экстравагантная особа.

…..

1 июня 1914 года, город Гельсингфорс, Великое княжество Финляндское.

— Дано на основании Высочайшего рескрипта Его Императорского Величества от 15 мая 1914 года на прошение графа Густава Фредерика Кронгельма о возведении дворянина и почетного горожанина города Улеаборга Матвея Матвеевича Хухты в баронское звание. Извещаю, что барон Хухта Матвей Матвеевич внесён в списки младшей дворянской книги Великого княжества Финляндского, за номером пятьдесят шесть на основании высочайшего пожалования, — зачитал текст барон Виктор Магнус фон Борн и, взяв новый документ, продолжил. — Геральдическая коллегия дворянского собрания Великого княжества Финляндского утвердила герб барона Хухты Матвея Матвеевича и внесла его в перечень дворянских гербов княжества. Герб утверждён в следующем виде: белая пятиконечная звезда, вписанная в синее поле норманского щита, опоясанного золотой подковой. Над фигурой герба расположена золотая дворянская корона с пятью листьями и семью белыми жемчужинами на них. Шлем, бурлет и оба щитодержателя отсутствует. Девизная лента прямая с надписью на финском языке — «tieto on valtaa».

«Знание, это сила» — автоматически перевёл я в уме на русский и подумал, что тут точно без компашки деда Кауко, Ээро Эркко и Пера Свинхувуда не обошлось. А вполне возможно, к гербу и девизу приложил руку и Леопольд Мехелин, который в данный момент стоял за моей спиной и время от времени сухо покашливал.

С дворянством, автоматически прилагающимся к полученному ордену, я смирился. Благо, после реформ 1906 года и преобразования «Сословного сейма» в однопалатный парламент, значение и влияние дворянства и высшей аристократии на местную политику очень сильно ослабло.

Нет, практически все сенаторы и высшие чиновники оставались выходцами из дворян, но в парламент теперь можно было попасть только через выборы на местах. А не как раньше — по протекции дворянского собрания и по количеству квот в сейме. И быстро просёкший это народ принялся игнорировать кандидатов из аристократии. Отсюда и ошеломительный успех аграрной партии Ээро Эркко и профсоюзной — Пера Свинхувуда.

В данный момент меня волновала только проблема, связанная с получением баронского титула. Я даже и предугадать не могу, как в первую очередь к этому отнесутся мои пионеры. Ведь был простым крестьянским парнем. Своим. А теперь кто я им?

— Приглашаю нашего нового брата, барона фон Хухта принести рыцарскую присягу согласно устава дворянского собрания Великого княжества Финляндского, — донёсся до меня голос фон Борна, вырвав из тяжких дум.

И я, под аплодисменты присутствующих аристократов, вышел к трибуне, где, возложив правую руку на библию, начал по памяти произносить текст рыцарской клятвы…

Глава 14

Возведение меня в баронство буквально взорвало княжество. Все газеты вышли с поздравительными статьями. Меня засыпали письмами, открытками и телеграммами. То, чего я боялся больше всего — недопонимания со стороны моих пионеров, так и не произошло. Олави Киннуен и Ялмар Стрёмберг в тайне от меня, явно узнав о планируемом награждении, стянули в Гельсингфорс сводные пионерские отряды со всех губерний и устроили грандиозный