Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм
– Ливабли общаются с адептами только через записки. Или, если сами решат с тобой поговорить, то могут и появиться. Но обычно им лень и не интересно. Так что, если есть вопросы, оставь записку под дверью, она прочитает и ответит.
– Понятно, – вздохнула я.
На самом деле ничего не было понятно. Если эти самые ливабли с адептами не общаются, то как могла комендантша сказать Лизи, что я сумасшедшая из монастыря? Что, письмо ей написала с рассказом про будущую соседку Катарину Верфёльд? Или эта странная Лизи Крутич соврала? Но зачем?
– Ладно, мне пора, Катарина. Скоро ужин, а я до этого ещё душ хочу принять. И не переживай из-за Мадлены. Если что – я рядом, – Лита пошла к двери.
– Спасибо, – заулыбалась я. – Ты настоящий друг.
– Я знаю, – хмыкнула она и вышла.
Я села на кровать и довольно вздохнула – вот и первая подруга у меня появилась. И только тут сообразила - это странно, что Лита, по её словам, пришла в библиотеку сдавать книги. Вроде бы в начале года все получают учебники. Разве нет?
Глава 32. Если тут живет ясновидящий, зачем в двери глазок?
На ужин я опоздала – прилегла на минуточку на кровать, и провалилась на два часа. И Мусака не разбудил – ещё крепче меня спал. Видимо, его организм не выдержал перегруза последних суток и отключился.
Так что в столовую мы прибежали за несколько минут до закрытия. Адептов уже не было, да и на раздаче ничего съедобного не осталось. Не считать же за еду невразумительные овощи и тарелку каши из чего-то серо-буро-малинового? Да на это смотреть-то не хотелось, не то что в себя заталкивать. А для Мусаки вообще ничегошеньки не было…
Я с удручённым видом смотрела на это безобразие, решая, как быть, когда рядом прозвучало:
– Что, детка, опоздала на ужин?
Я обернулась. Рядом, с любопытством меня рассматривая, стояла дородная женщина в белоснежном переднике поверх цветастого платья. Лицо у неё было приветливое, с румяными щеками и улыбчивым ртом. Глаза голубые и яркие, просто незабудки. И смотрели на меня по- доброму.
– Да вот… Заснула и опоздала, – призналась я смущённо. – Я-то ладно, и поголодать могу, мне даже полезно. А вот Мусака мой…
– Ещё чего выдумала - голодать! Никому это не полезно. Особенно девушкам с такой красивой фигурой, – строго оборвала меня женщина. – Ну-ка, садитесь за стол, сейчас принесу вам поесть. Да и я с вами перекушу. Меня Татиша зовут, кстати, я здесь главная повариха. Вернее сказать, единственная, потому что в помощниках у меня элементали да артефакты, а людей нет.
– О-о-о, – протянула я с уважением. – Ничего себе, на целую академию вы одна-единственная готовите! И пирожки, получается, вы печёте?
– А то кто же! Я конечно.
– Ой, такие вкусные! Никогда не ела ничего лучше, особенно мясные! – призналась я искренне.
Татиша внимательно на меня глянула и вдруг спросила:
– Ты же Верфёльд, да? Катарина, дочка Мариши?
– Мариши?
– Мама твоя… Жена Орисия Верфёльда…
– Ну… да… Бывшая жена Орисия, – выдавила я. Торопливо опустила голову, чтобы Татиша не увидела панику в моих глазах – откуда мне знать, как звали маму Катарины?! Ох, обманула меня эта стервозина по всем параметрам!
«В академии меня никто не знает», – передразнила я мысленно настоящую Катарину. Да тут даже её маму знают, оказывается!
На моё плечо легла женская ладонь, мягко сжала.
– Не расстраивайся, детка. Знаю, тяжело это, маму в таком раннем возрасте потерять. Но может, для неё это и лучше было, что ушла… Для Маришечки-то… – вздохнула Татиша. Слегка подтолкнула меня к столикам и велела: – Идите, садитесь уже. Принесу всё сейчас и тебе, и зверю твоему диковинному.
– Катя, Катя, нас раскроют! Бежать надо! – взвыл Мусака, едва Татиша отошла. Глаза у кота стали по пять рублей, усы поникли, весь вид излучал ужас.
Я промаршировала к столам и шлепнулась на стул. Зашипела с досадой:
– Мусака, хватит панику разводить! Запомни, если кто-то будет неудобные вопросы задавать, отвечу, что у меня было тяжёлое монастырское детство и амнезия как следствие такой жизни. Ну ты чего? Ты же смелый кот, тебя даже Малыш не испугал…
– Чего Малыша-то бояться? – вроде как удивился Мусака. – Он же тебя выбрал, значит, не съест. И вообще, звери намного безобиднее двуногих, это я тебе авторитетно заявляю!
Я вздохнула.
– Согласна. Но эта Татиша вроде бы приятная и не агрессивная. Надо у неё про маму Катарины расспросить – для нас любой источник информации ценен.
– А вот и ужин, – пропел голос поварихи, и она приблизилась к столу. Рядом с ней по воздуху плыли аж три подноса, плотно заставленные тарелками. Ох ты, как вкусно выглядит все!
– Ставьте на стол, – скомандовала кому-то Татиша, и тарелки начали быстро перемещаться с подносов на стол, словно их составляли невидимые руки.
Когда подносы опустели, Татиша строго скомандовала:
– А теперь брысь отсюда! Поймаю кого-то на подслушивании – тут же развею!
– Это вы кому? – оторопела я, озираясь. – Никого же нет.
– Элементалям, – выдохнула повариха, опускаясь на стул напротив меня. – Их только я вижу, они мне служат. Любопытные, просто жуть. Тем более, как узнали, что ты дочка Мариши, так чуть не в драку кинулись за право принести тебе ужин.
– У-м-м… – растерянно промычала я, подтягивая к себе тарелку. Всё-таки быть самозванкой – не самое полезное для нервной системы занятие.
Глава 33. Стоит мужчине подумать «она моя собственность» — как жизнь начинает объяснять, кто на самом деле чей
Допивая компот, я решилась:
– Татиша, можно у вас спросить? Вы говорите, что знали мою... маму. Маришу.
Повариха отставила кружку, и в её глазах промелькнула теплота.
– Можно, детка. Конечно!
– А как вы с ней познакомились?
– Учились в одной группе, – Татиша откинулась на спинку стула и положила полные руки на стол. – Здесь, в этой академии, на бытовом факультете. Я-то сразу нацеливалась готовкой заниматься, как диплом получу, а она… она просто училась.
– Почему просто училась? – не поняла я.
– Ты совсем ничего про