Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Это делу не поможет, господин генерал-майор, — вмешался в обсуждение и полковник Франссон. — Как я понимаю, если мы не соберём вовремя воинские части и провалим приказы императора, то виновными сделают нас всех. А для обороны побережья придётся снимать войска с фронта, что вызовет недовольство и гнев нашего монарха. Что повлечёт за собой наказания. Я не хочу, чтобы меня разжаловали на старости лет. И вам наверное, тоже?!

— Вы не так меня поняли, полковник, — пробурчал генерал Хольмсен. — Я здесь человек новый, и ещё не успел изучить вашу внутреннюю кухню. Так что решайте сами. Я подпишу любой приказ, лишь бы он не шёл вразрез с императорскими указами и не нарушал законы.

— А в пограничные бригады, значит, эти твои ополченцы пойдут? — решил уточнить у меня Мехелин.

— Они же будут проходить службу на территории княжества. Да ещё им и оклад будут платить. А если это представить как альтернативу возможной принудительной мобилизации, то отбоя от желающих не будет. А вот с формированием добровольческой дивизии — это надо думать, как людей заманить.

— Да объявить мобилизацию и всё! — тут же рубанул генерал-майор.

— Мобилизации в княжестве не будет, — устало произнёс Леопольд Генрихович. — Тут что-то одно, или мобилизация — или чрезвычайный налог. Но налог в приоритете, так как за счёт него можно содержать все три бригады. А вот средства для создания дивизии придётся брать, сокращая другие статьи расходов. И это может очень сильно не понравиться сенату.

— Леопольд Генрихович, а вы испросите разрешение у графа Витте на наш, отдельный, финский военный заем, по образцу имперского, — озвучил я мысль, которая случайно пришла мне в голову.

— Хм. Хорошая идея. Испрошу, — согласился со мной генерал-губернатор. — Тогда мы сможем предложить добровольцам хорошие оклады. Но вооружение всё равно с тебя, Матти. Я, конечно, могу обложить дополнительным разовым налогом всех наших предпринимателей и землевладельцев, но это дело не быстрое, так как надо сначала провести законопроект через парламент и сенат.

— Ваше высокопревосходительство, я могу вооружить дивизию и за свой счёт, но тогда с тремя условиями.

— Господин барон! Вы… — вновь попытался меня урезонить генерал-майор Хольмсен, но был прерван Мехелином.

— Не спешите делать выводы, уважаемый Иван Алексеевич. Иногда условия барона Хухты вполне выгодны как короне, так и княжеству. Продолжай, Матти. Озвучь все свои требования.

— Первое — я вооружаю и снаряжаю дивизию по своему усмотрению. Второе — рабочие моих заводов получают абсолютное освобождение от возможной мобилизации. И третье — моим кадровым агентам будет позволено набирать мастеровых и инженеров среди военнопленных германцев и австрийцев.

— Ха-ха-ха, — хрипло рассмеялся Мехелин. — Сразу видно гения. Это же надо было ещё догадаться — использовать пленных для работ. Не разбегутся?

— Построим отдельные лагеря для них. Охрана у меня есть. Главное, чтобы в Петрограде разрешили. А остальные пункты требований?

— Как я уже и сказал, мобилизации в княжестве не будет. Можешь не переживать за своих работников. Тем более, что они выпускают очень важную продукцию. А по поводу вооружения и снаряжения дивизии, не вижу никаких особых проблем. Дивизия финляндская — вот пусть и отличается от остальной армии. Лишь бы уложиться с её формированием в срок. Надо будет тебя назначить официально ответственным за это дело. Господа, у вас предложения есть? — обратился Мехелин к нашим воякам.

— Можно создать в нашем департаменте управление по делам добровольческой дивизии и назначить Матти её главой, — тут же предложил полковник Франссон, а генерал-майор покивал головой, якобы соглашаясь.

— Ну, вот и отлично. Ещё вопросы есть, господа?

— Леопольд Генрихович, есть ещё небольшая просьба у меня. Так получилось, что я владею заводом в Англии, выпускающим колючую проволоку. И как сообщил мне мой тесть, Михаил Фридрихович фон Коттен, военный атташе нашего посольства Николай Александрович Волков, возжелал приобрести у моего завода проволоки на два миллиона рублей. Вы там, в Петрограде, сообщите тому, кому потребовалась колючая проволока, что мой завод в Выборге производит точно такую же и намного дешевле.

…..

29 января 1915 года. Барановичи, Новогрудский уезд Минской губернии. Ставка Верховного главнокомандующего.

— Это что такое? — испуганно спросил император у своего дяди, когда тот с громким стуком поставил перед ним странный — серо-чёрный снаряд. — А если он взорвётся?

— Не бойся, не взорвётся. Мои специалисты его обезвредили. Вот этот снаряд и есть причина поражения и разгрома третьего армейского корпуса первой армии и гибели генералов Булгакова и Епанчина.

— Дядюшка, а можно больше подробностей, помимо запугивания меня непонятной хренью, — император в раздражении ткнул пальцем в снаряд на столе и, сломав три спички, смог наконец зажечь папиросу.

— Утром 22 января германцы начали артиллерийский обстрел позиций двадцать пятой пехотной дивизии под командованием генерала Булгакова. Но не простыми снарядами, а вот этими, — кивнул великий князь на стол. — Это — так называемая «Т-granate» — химический снаряд, начиненный, — Николай Николаевич полез в папку и, найдя нужную бумагу, почти по слогам зачитал с неё. — Смесью бромистого ксилила и бромистого ксилилена. При разрыве выделяет облако газа, которое вызывает обильное слезотечение, временную слепоту и затруднение дыхания и оказывает усыпляющие действие.

— Точно обезвредили? — Николай II после услышанного выбрался из-за стола и отошёл к окну, подальше от страшного предмета.

— Это пустая болванка. Я же сказал, что обезвредили. Со снарядом сначала мои люди поработали, а затем его в Виленский университет химикам доставили. Хотя мы и раньше знали, что у Вильгельма есть такие снаряды, но я считал, что он не посмеет нарушить Гаагскую конвенцию 1899 года о запрете применения отравляющих газов.

— И что там дальше было? И как погибли генералы? И откуда этот снаряд взялся? — засыпал царь вопросами своего родственника.

— На нашу беду было довольно тепло и безветренно. И газы попали в окопы. Через двадцать минут после обстрела на наши позиции начал наступление третий Баварский армейский корпус. Отравленные войска оказать сопротивления практически не смогли. Почти все выжившие нижние чины, офицеры — попали в плен. Генерал Булгаков, при попытке взятия в плен — застрелился. Если бы не самоуправство генерала Баланина и самоубийственная атака третьей кавалерийской дивизии под личным руководством Епанчина, то мы бы в тот день лишились бы и Кёнигсберга. А снаряд этот с поля боя притащил прапорщик Зотов. Он сразу заметил, что несколько снарядов не взорвались, и смог один из них откопать и доставить в штаб армии.

— Надо его наградить. Распорядись, — отдал приказ Николай II. — А что за самоуправство, о котором ты говорил и которое позволило остановить