Резидент. Часть 6 - Никита Киров

Ланге такой, особенно не смущался, и вполне мог подставить кого угодно. У него хорошая память, и он ничего не забывал. А ещё он был продуманным и прагматичным, так что без лишних сомнений вытащил Епископа, воспользовавшись помощью влиятельного директора «ОмниПалант». Типа, всё равно же не знает. А вот Русский, кажется, был в курсе этого, поэтому Ланге и не доверял, как и Туману.

А вот Епископ так не узнал правду. До сегодняшнего дня.

— Начнём? — предложил он, посмотрев Глебу в глаза.

Вернее, смотрел старый шпион в оправу очков, где была скрыта камера. Епископ понимал, что его пишут, но принимал это. Хотел же помочь старому ученику, ведь считал, что Туман вернулся, и у него проблемы. Не знал же о подставе.

Поэтому стоит поменять тактику и уже не притворяться Туманом. Да и всё равно, внимание привлёк, и теперь нужен личный разговор, пока Епископ в стране и может подсказать слабое место доктора…

Всё общение с ним пойдёт через шифровку шахматных ходов. Ведь каждый ход ведь можно записать буквами и цифрами, и тут раздолье для всех шифровок.

Ходим по очереди, но каждая фраза — целая партия, поэтому сеанс затянется.

Система сложнее, чем звучит, ведь для внешнего наблюдателя надо изобразить нормальную игру, и фигуры должны двигаться по всем правилам.

То есть первая партия — говорю я, вернее, передаю ходы через Глеба, а Епископ молчит и подыгрывает. Я передвигаю фигуру, и каждый новый ход — очередной символ в послании. При этом оппонент ставит фигуры так, как надо мне, чтобы я мог поставить следующую, не нарушая ход игры. Потом, когда будет говорить он, уже мне надо будет считывать намёки, чтобы не заблокировать его ход.

Вот такая вот система, ведь внешне это будет напряжённая шахматная партия. Тут надо быть Ботвинником, как шутил Епископ раньше, когда обучал Тумана этой системе.

Сначала я хотел передать послание о встрече, но воспоминания шли дальше, и я понимал больше обо всём, что с этим связано. Достаточно было увидеть его рядом, пусть и через планшет, чтобы активизировались связанные с ним участки памяти. Это же часто так происходит: увидел что-нибудь и сразу вспомнил.

Вот и вспомнил, что у Тумана было послание для преданного наставника.

А ведь сейчас доставать из памяти разные вещи куда легче, чем было раньше.

— Передвинь пешку на Е4, — сказал я Глебу. — При этом тронь своего коня справа.

Глеб через пару секунд сдвинул пешку и тронул коня. Епископ послушно сходил своим конём, считав жест.

И вот теперь передаём послание, которое Туман зашифровал для своего учителя.

Изображений Епископа во дворце памяти было очень много, потому что на одну картину все детали никогда бы не влезли. Тут и шахматный слон — Bishop, и священник, тоже Бишоп, и картина в виде Джеймса Бонда, когда его играл Шон Коннери, и даже мастер Йода из «Звёздных войн». Ещё был Эдмон Дантес из графа Монте-Кристо, сидящий в замке Иф (я сам читал в детдоме, когда в больнице лежал). Понять, что это он, можно было по шахматной доске, которая была на каждой картине.

Но самой первой вещью, которая мне открылась о старом шпионе, была шахматная доска с фигурами, расставленными для встречи. Короче, это был сигнал, что нам надо поговорить и всё спокойно, и Глеб расставил их первым делом.

— Теперь ладью справа, — продолжал я.

А вот теперь передаём другое.

Каждый ход обозначает свою букву и цифру. Это ограниченный набор из восьми букв и цифр, поэтому используется система клеток, белых и чёрных, чтобы добавить ещё набор букв, а так же сторона доски. На белой одна, а на чёрной — другая. Но сам по себе получается не готовый текст, а ещё одна шифровка, но которую можно переварить в уме без компьютера и бумаги.

Так что начнём.

— Ходи ферзём, — передал я.

Снова вернулся мыслями во дворец памяти, именно в тот зал, где были изображены все агенты, которых Туман запомнил в виде драконов. Тут и белый дракон, и красный, и зелёный, и даже мать драконов (ну или бать) в виде боярыни Морозовой.

В жизни у каждого из них при себе была дорогая записная книжка, выданная им Туманом, и в каждой был странный серийный номер из букв и цифр. Я всю голову сломал, пытаясь понять, для чего он нужен, но знал, что это какая-то ловушка для доктора Ланге.

Но всё это время это были не рандомные буквы и цифры, а запись шахматных ходов. И я только сейчас понял, что это послание не только для Холодова, чтобы он как-то сокрушил доктора. Нет, ведь и сам майор не знал, что это значит, и я не помнил, ведь это сгорело с участком памяти, и остались только обрывки.

Но из остальных обрывков и после упорядочивания памяти картина складывалась целиком.

— Конём на D5, — сказал я про очередной ход.

Туман думал, что Ланге в итоге сожрёт и его, но думал, что доктор может привлечь Епископа себе в помощь, потому что дело было куда сложнее, чем все думали. Вот он и оставил послание для учителя на случай своей смерти, а Холодов должен был просто всё это собрать и обратить внимание самого шпиона на эти коды.

Просто слишком усложнил систему, и она не дошла до адресата. Но сейчас я могу это исправить.

Посланий несколько, поэтому надо сыграть несколько партий. Глеб волновался, я поглядел на его телефон, который лежал рядом со мной. Это как экстренное средство связи, ведь может позвонить Холодов. Вдруг, что случится.

А пока мы расставляли фигуры, пока Епископ терпеливо ждал, подыгрывая нам.

«Сьера-Мадре» — гласило моё первое послание.

В одном из тамошних курортов и происходило то дело, после которого старый шпион сел в тюрьму. Епископ даже не показал, что удивился, а камера в очках Глеба не позволяла оценить реакцию зрачков.

— Мат, — Епископ улыбнулся, потому что партия закончилась, а её ход был такой, что он должен был победить.

— Урони короля, — сказал я Глебу.

— Вы сделали меня, — Глеб вздохнул и уронил фигурку. — Курить у вас нельзя? — спросил Глеб у администратора.

Тот приподнял бровь от удивления и помотал головой. А Епископ знал.

Уронить короля — значит, что контакт собирается передать ещё одно послание. Я снова глянул на телефон. Это номер Глеба, и я нахожусь в соседнем доме,