Метка Дальнего: Глухой Город - Александр Кронос
Закончив, мчусь дальше по улице. Сворачиваю. Запутываю следы. Какую-то часть пути вообще прохожу по заполненному водой жёлобу, выложенному у боковой части улицы в незапамятные времена.
В процессе сверху начинает моросить мелкий, противный дождь. А я озираюсь по сторонам, постепенно приближаясь к лапшевне. Делаю ещё несколько широких кругов вокруг заведения. Окончательно убеждаясь, что за мной нет погони, а рядом отсутствуют враги.
Какая-то часть меня считает этот кусок улицы своей землёй. Домашней территорией. Угодьями, на которые запрещено посягать.
Из-за этого обхожу весь квартал, убеждаюсь, что поблизости нет даже намёка на запах белой дряни. Впрочем, много времени это не занимает. Совсем скоро оказываюсь около лапшевни. Всё ещё работающей, со светящимися окнами.
Открыв дверь чёрного хода, переступаю порог. Приглушённые голоса, что доносятся со второго этажа. Слабый запах крови. И отчётливое ощущение напряжения.
Глава V
Рубашку я скомкал еще в коридоре. Свернул грязным внутрь, пряча бурые пятна от посторонних глаз. Ноги я сполоснул в лужах по дороге — на них чисто. Брызги на штанах почти слились с темной тканью. Если не приглядываться — сойдёт.
Голоса сверху стали громче. Кто-то орёт. Не Дарья — мужской голос, визгливый и злой.
Я взлетел по лестнице. В левой руке — скомканная рубашка. Правая сжимает складной нож. Пока ещё — в сложенном состоянии.
Вот и второй этаж. Пузатый китаец в засаленной майке, которого я пару раз встречал в коридорах. Чжан или как-то так. Жирный, потный, с редкими волосами, прилипшими к блестящему от пота лбу. За три метра несёт чесноком, кислятиной и густым запахом немытого тела.
Китаец ярился и кричал. Одной рукой прижимал к животу окровавленное полотенце, второй размахивал перед носом деда Олега. Рядом с которым стоял растерянный Василий с молотком в руках.
А у моей двери переминался Тэкки-тап. Уши прижаты, вид виноватый, но одновременно с этим — агрессивный. В опущенной лапе — нож. На лезвии кровь.
— Вызову «Красных драконов»! — верещит китаец, брызгая слюной. — Или городовых! Этот мелкий ублюдок меня порезал! Я деньги плачу! А он с ножом!
— Тише, тише, — дед Олег выставляет ладони. — Решим. Сами всё решим, Чжан. Не надо тут никого. Без шума.
— Что решим⁈ Он мне руку распорол! — снова орёт китаец. И пузо!
Зверь внутри шевелится. Принюхивается к крови. К страху, который сочится из каждой поры этого жирного ублюдка.
Зверь внутри яростно рыкнул. Запах свежей крови щекотал ноздри, требуя добавки. «Красные драконы»? Слышал про них. Мелкая банда, шестерки под «Кроликами». Крышуют лавки, возят контрабанду. Если этот боров побежит к ним — приведет ко мне тех же людей, которых я режу.
Недопустимый риск.
— Что случилось? — выступив из полутени, я подхожу ближе, привлекая к себе внимание.
Китаец обернулся. Взгляд скользнул по моему голому торсу. Сместился к глазам.
— А ты ещё кто такой? — пренебрежительно фыркает он.
— Тот, кто снимает эту комнату, — подбрасываю я правой рукой складной нож.
Я сделал шаг вперед. Китаец неосознанно отступил, вжавшись в стену.
— Твой… этот… — он ткнул дрожащим пальцем в Тэкки. — Пырнул! Я только спросить хотел! Дверь открыта была!
— Дверь была закрыта, — тихо говорю я. — Ты её толкнул.
— Она была приоткрыта! Я думал…
— Увидел голую девку? Решил зайти и пристроить свой стручок? — рычу я, а картинка перед глазами идёт красными пятнами.
Пальцы зудят от желание вцепиться ему в горло. Раздавить кадык. Лишить глаз. Схватить молоток и превратить его пах в кровавое месиво.
Рациональная часть меня едва держит поводок. Нельзя, Кирилл. Не после того, как их разборки слышали все вокруг.
— Я ничего такого не хотел! — китаец повышает голос, но в нём уже нет прежней уверенности. — Просто посмотреть! Дверь открыта была! А он сразу с ножом!
— Тэкки-тап, — тихо рычу я.
— Да, Рил-тап? — гоблин чуть склоняет голову набок и скалит зубы. Поигрывает ножом. В его глазах — ожидание. Готовность. И желание лить кровь.
— Ты всё правильно сделал, — говорю я, не отрывая взгляда от глаз Чжана. — Если повторится, зарежь эту жирную свинью.
— Проваливай к себе, — прохрипел я, обращаясь к китайцу. — Заклей царапины и забудь.
— Это не царапины! Он меня…
— Царапины, — рычу я. — Или мы можем позвать «Драконов». Растолковать, как ты пытался изнасиловать чужую девку. А потом мы с тобой выйдем в круг.
Есть тут такая традиция. Решать всё боем на ножах. Занятный подход к доказательной базе. Но сейчас мне на руку.
Чжан сглатывает. Отлепляется от стены. Бочком, не поворачиваясь ко мне спиной, начинает двигаться прочь.
— Псих, — бормочет он. — Япнутые уроды. Все вы тут…
— Замок, — бросил я, покосившись на деда Олега. — Ты обещал поставить сразу, как я ушёл.
— Будет, — буркнул старик. Смотрел он на меня сейчас чуть иначе. С изрядной опаской. Правильная динамика.
Они с Василием отходят в сторону. Начинают переговариваться. А ко мне медленно подступает Тэкки-тап, уже спрятавший нож.
— Рил-тап… Я это… — зачастил он, глотая окончания. — Ссать ходил! На минуту! А этот… полез сразу, тварь! Я его на перо посадил! Но не до конца, тарг. Не до смерти.
— Молодец, — кивнул я. — В следующий раз, закрывай дверь. И вали наглухо.
Тэкки-тап расплылся в щербатой улыбке. Как недавно выяснилось — похвала от старшего по иерархии для варразов слаще сахара.
— Вниз иди. В зал, — протягиваю я ему пару монет. — Поешь нормально.
Гоблин тут же радостно уносится прочь. А я шагаю к деду Олега, который уже закончил разговор с сыном.
— Василий уже доделывал замок, — смотрит тот на меня. — Твой гоблин потому и ушёл. Но он Мэй внизу понадобился. Отошёл на секунду.
Точно не на секунду. Но да ладно. С проблемой уже разобрались. Хотя руки всё ещё подрагивают от желания порвать азиата на лоскуты.
— Что по докам? — говорю тихо, чтобы Василий не услышал. — Твой знакомец всё подтвердил?
— Документы будут завтра, — кивает он, мельком глянув на сына. — Край — послезавтра,
— Остаток денег — сразу, как получу и проверю, — на всякий случай напоминаю я.
Тот с лёгким раздражением морщится. Но кивает. Потом оглядывается себе за спину. И слегка наклоняется ко мне.
— Ещё кое-что, — он понижает голос. — Этот китаец. Чжан Вэй его зовут. Живёт тут третий месяц, платит исправно. Но языком треплет много. Если он и вправду