Надуй щеки! Том 12 - А. Никл
Словно музыкальным сопровождением я услышал слова человека, который занял место второго пилота и принял на себя управление самолётом.
— Я в отпуск лечу. Я пилот этой же компании, всё будет хорошо.
— Круто, — выдохнул я, глядя на вполне различимые верхушки деревьев внизу.
Больше мы с ним не разговаривали. Да и не до того нам было. Иногда он отдавал мне короткие приказы, которые я старался выполнить самым тщательным образом. И на этом всё.
После посадки салон взорвался не просто аплодисментами, а каким-то весёлым безумием. Нам орали «Ура!» и устроили такие овации, которые, наверное, не видел ни один «Оскар». Одним словом, нам дали почувствовать себя настоящими звёздами.
Затем был короткий допрос, после которого обещали со мной связаться и новый рейс, взамен посаженного нами.
И вот сейчас, глядя на стремительно приближающийся город, я подумал о том, для чего нужна была вся эта ситуация. Я как-то резко перестал думать только о До Кёне и о его хозяине. Я подумал о себе. О своих друзьях и вообще о жизни, которая могла так глупо прекратиться.
В который раз.
Никак кто-то загадал желание, чтобы мы не разбились. Причём, в нужной игре.
Эта мысль почему-то позабавила меня.
Кровообращение в руках полностью восстановилось. Самолёт шёл на посадку. А я ощущал лёгкость и полную уверенность в своих действиях. Если что, это чувство многого стоит.
И даже опоздание на несколько часов не смущало меня. Я был уверен в том, что И Сухо ждёт меня, как и договаривались. Я следил за объявлениями и там всё сделали чётко, написав о замене рейса. Нет, конечно, никаких подробностей случившегося, а только «борт заменён в связи с неисправностью». Всё. Чтобы не допустить ни малейшей паники.
В самом аэропорту Инчхон к нам не было никакого повышенного внимания. Лишь один из сотрудников раздал каждому напоминалку, что его могут вызвать на дачу показаний по поводу «инцидента», случившегося на борту.
После получения багажа, я огляделся. В одной из дверей я заметил знакомый силуэт режиссёра. Он махнул мне рукой, и я поспешил к нему.
Там меня уже ждали. Кроме самого И Сухо в комнатке находились три гримёра.
— Это что, мне теперь каждый день придётся начинать с них? — я со смехом указал на гримёров, которые явно уже заждались меня, но оплата была столь щедрой, что никто не роптал.
— Полагаю, это лишнее, — И Сухо выглядел немного замученным, но я списал это на длительное ожидание. — Мы сделаем тебе специальную маску, которую ты будешь каждое утро надевать, пока в ней не отпадёт необходимость.
Часть помещения, где мы расположились, была отгорожена ширмой, за которой я и услышал какое-то шевеление.
— Тут есть ещё кто-то кроме нас? — насторожился я.
И тут же всё прочитал по лицу И Сухо. Он явно выглядел виноватым, но ничего даже не сказал в своё оправдание, а только развёл руками.
— Кого ты притащил?
Я встал с кресла, в котором уже успел удобно устроиться.
— Да понимаешь, — всё с той же неловкой улыбкой проговорил И Сухо. — Один антагонист перехитрил меня и силой вызнал, что я еду к тебе. Я ничего не мог противопоставить, прости.
И тут за ширмой послышались стремительные шаги, направляющиеся к нам.
* * *
— У меня такое чувство, что кто-то или что-то не хочет, чтобы мы были рядом. Совсем.
Лицо, да и вся поза Юми выражала не гнев, а скорее, сожаление. Но всё-таки некоторое раздражение в её словах читалось.
— Ну а что я могу сделать? — развёл руками Чан.
Он только что поговорил с братом, и тот чуть ли не в приказном порядке попросил его о встрече. Срочно. Вот прям сейчас.
Наверное, когда-нибудь Чан обязательно согласился бы и побежал сломя голову к нему, но не сейчас. Даже более того, после самого первого порыва, Чан напомнил себе, что является довольно успешным бизнесменом, поэтому совершенно не должен бегать по первому зову каких-то людей, пусть и считающихся его родственниками.
— Я готов с тобой встретиться, — сказал Чан Ке Ёну, тщательно подбирая слова и интонацию. — Но только завтра. Перезвоню и сообщу, когда у меня будут окна в графике.
— Слышь, сопля, какие ещё окна? В каком графике? — кажется, с последней их встречи брат стал лишь хуже ориентироваться в общении с людьми. — Я те говорю, встретиться надо. Это для твоей же пользы.
— Завтра, — твёрдо повторил Чан, вспоминая, что там у него по расписанию. — В одиннадцать часов мы можем увидеться в кафе у вокзала.
На деле он уже совсем не хотел встречаться с этим человеком, несмотря на то, что тот и был его родным братом. Но подобное обращение не сулило ничего хорошего от этой встречи.
— Эй… Ладно, завтра, так завтра. Если не смогу, пеняй на себя.
И бросил трубку. А Чан даже вздохнул с облегчением. Нет, ему, конечно, было интересно, зачем он понадобился собственному брату, но не настолько, чтобы рисковать своим здоровьем.
— Чего там? — спросила Чана Юми, которая уже успела расстроиться.
— Брат звонил, встретиться хотел, — коротко ответил парень.
Тут-то Юми и заявила о том, что кажется, что всё против них. Но на самом деле так не думал ни один из них. Уж что-что, а их отношения казались самыми прочными и довольно милыми среди всего того, что окружало их в остальном мире.
— Я его перекинул на завтра, — сказал Чан, глядя в глаза своей девушке. — Сегодня мы всё-таки исполним то, что задумали.
И стоило Юми обнять Чана за шею, как у обоих совершенно одновременно зазвонили телефоны.
— Нет, это невозможно, — с лёгкими истеричными нотками хохотнула Юми и приняла свой звонок.
Звонил Мок Даон, помощник отца Юми, которого она практически назначила его личной сиделкой.
— Что-то случилось? — спросила Юми, понимая, что просто так этот человек звонить бы не стал.
— Ничего слишком уж срочного, — но по голосу помощника отца было слышно, что он находится в некотором замешательстве. — Просто нам пришли ответы из нескольких клиник…
Он замялся, замолчал, и пауза продлилась слишком долго, поэтому Юми сама спросила:
— И что пишут? Есть где-нибудь дельные ответы? Вопрос оплаты сейчас практически неважен!
— Да в том-то и дело, что, рассмотрев снимки, все пишут одно и то же, что воздействие невозможно, и это превращается в какой-то сплошной поток. Никто даже не хочет попробовать.
— Я что-то такое предполагала, — ответила Мок Даону Юми. — Но ты не переживай, я и дальше буду делать