Пышка в Академии боевых драконов - Дарина Ромм

Дейл сидел через проход от меня. Я заметила, что он почти не слушал профессора, а всё время косился в мою сторону. На пятой минуте он начал вертеться, на десятой – что-то писать на клочке бумаги, и мне на парту прилетел тугой бумажный шарик.

Я развернула его и прочитала: «Ну что, поговорила с сестрой? Узнала, кто ей нравится из парней?»

Я закатила глаза – ну конечно, ему нужна только информация о Диаре – и написала в ответ: «Я вчера была занята выбором летуна, мне было не до расспросов».

Скатала бумажку в шарик и отправила обратно. Через минуту прилетел новый крик о помощи: «Ну пожалуйста, Катарина! Ты же её сестра! Я просто хочу знать, какие у неё вкусы».

«Успокойся, – написала я, чтобы он отвязался. – Скоро сам всё узнаешь».

Дейл как раз читал мою записку, когда над ним навис профессор Брук – подкрался беззвучно, как привидение, но выглядел гораздо страшнее. Выхватил бумажку из рук опешившего Дейла, прочитал и повернулся ко мне.

– Адепты Йолич и Верфёльд , – рявкнул злобно, – Еще одно правило – никаких любовных записок на моих занятиях. Романтика – это слабость, которая отвлекает от боя. В наказание напишете рефераты к следующей лекции. Тема – «Применение отвлекающих манёвров и создание ложных целей при ведении ближнего боя с группой противника». И не вздумайте списывать друг у друга.

– Но у нас даже учебников нет, – попыталась возразить я.

– Это ваши проблемы, – отрезал профессор и, тяжело шагая, вернулся к доске.

В аудитории захихикали. Парень с первой парты обернулся ко мне и шепотом прокричал:

– Верфёльд, когда свадьбу играть будем?!

– А нафига свадьбу? – подхватил его сосед. – Пусть сразу медовый месяц на полигоне устраивают.

– Крепкая пара будет, не разбегутся, – заржал третий.

Дейл стиснул челюсти и зашипел на них, но они только громче засмеялись. Я закатила глаза – во всех мирах парни одинаковы со своими тупыми подколками.

Мусака, который сидел у моих ног, кровожадно проурчал:

– Катя, у меня есть планы на их обувь! Каждому персональный сюрприз готовлю.

– Да брось ты! Пусть дети порезвятся, – отмахнулась я.

Ближе к концу лекции дверь аудитории распахнулась, и на пороге вырос декан Алоиди. За его спиной с довольным видом стояла Диара. А вот Алоиди, судя по выражению его лица, был не в восторге от ситуации.

– У вас пополнение, – объявил он. – Ещё одна адептка, и ещё одна Верфёльд. Прошу любить и жаловать.

Профессор Брук тяжело вздохнул и что-то буркнул себе под нос – я разобрала только слово «напасть», с ударением на первый слог. Зато аудитория довольно загудела.

Парни начали вытягивать шеи, перешёптываться. Диара всем сразу и никому конкретно улыбнулась. Такой, знаете, в меру застенчивой, в меру сияющей улыбкой, от которой у мужчин мгновенно отключаются все высшие мозговые центры. И, конечно, парни попались.

Дейл подскочил первым. За ним – остальные. Диаре наперебой предлагали стул, парту рядом с собой, ручку, душу, почку, услуги личного носильщика и, кажется, руку и сердце. Профессор Брук попытался рявкнуть «Тихо!», но его голос утонул в многоголосом гомоне.

Диара выбрала себе столик в центре, и аудитория мгновенно перегруппировалась, рассевшись вокруг неё, как планеты вокруг солнца. Я одна осталась сидеть на своём месте.

Дейл, мой единственный друг на боевом, первым ускакал туда, где пахло Диариными духами, и больше на меня не оглядывался.

– Ну и ладно, – сказала я сама себе.

– Согласен, – буркнул Мусака.

Когда лекция закончилась, все рванули к выходу за Диарой.

Девушка плыла, как королевская яхта, а парни неслись за ней, как голодные акулы за серфингистом. Ей помогали подняться по ступенькам, поддерживали под локоток, открывали двери, а Дейл гордо нёс её сумку с тетрадками.

Мы с Мусакой брели позади, никому не нужные.

– Он даже не оглянулся на тебя, – заметил Мусака.

– Он сейчас ничего не видит, кроме её ног, – философски ответила я. Вздохнула и ускорила шаг: успею ещё пожалеть себя, такую неприкаянную. Сначала – летная практика и Малыш.

У входа на летное поле нас встретил мужчина в обтягивающем чёрном комбинезоне, похожем на костюм аквалангиста. Без лишних предисловий подозвал нас с «сестричкой» к себе, представился:

– Я ваш лётный куратор Иероним Ларс. Кто из вас Катарина Верфёльд, а кто Диара Верфёльд?

– Диара - это я, – нежно пропела «сестричка».

– Катарина, – буркнула я.

Ларс перевёл оценивающий взгляд с одной на другую и хмыкнул – то ли одобрительно, то ли осуждающе. Я внутренне напряглась: опять меня с ней сравнивают?

– Ваши летуны уже ждут в загонах, – сказал Ларс. – Диара, тебе вон туда, налево. Катарина – твой загон справа. Но сначала зайдите в женскую раздевалку. Там висят лётные костюмы, они магические, на любой размер подстроятся. Переоденьтесь - летать будете в них.

Диара, не глядя на меня, поплыла к раздевалке. Я двинула следом, пытаясь собраться с мыслями.

По дороге решила наладить хоть какой-то контакт с "сестрицей", раз она теперь тоже боевичка, еще и в моей группе. Останься она среди невест, наверно, можно было бы делать вид, что мы друг друга в упор не видим. Но на одном факультете, в одной группе такой номер не пройдет... Да и вообще, будет странно шарахаться друг от друга, если мы, вроде как, сестры. Подозрительно, на мой взгляд.

– Слушай, Диара, – начала я, догоняя её, – нам же теперь вместе учиться. Может, будем общаться? Родня ведь.

Она остановилась и развернулась так резко, что я едва не врезалась в неё. Взгляд у неё застыл, как у змеи перед броском.

– Запомни, ты не дочь моего отца, – прошипела она. – Ты мне никто. Выродок шлюхи, которую папе когда-то король приказал взять в жёны. Поэтому держись от меня подальше. Поняла, жирная лошадь?

Меня перекосило от такой грубости. Честно говоря, очень захотелось врезать ей по идеальной физиономии. И Мусака сразу вскинулся, предлагая научить хамку вежливости… Но я сдержалась сама и остановила кота – не нужны нам лишние проблемы. Просто ответила самым холодным тоном, на который была способна:

– Без проблем. Ты мне нужна ещё меньше, заносчивая моль.

Она дёрнула плечом, толкнула дверь раздевалки и скрылась внутри. Глубоко и медленно подышав носом, чтобы успокоиться, я вошла следом.

Раздевалка