Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Он покачал головой.

— Ладно… с Алесой я тоже говорил. И она не против. Хотя, думаю, она бы предпочла мне — тебя.

— Это её проблемы.

Обсудив с братом, когда я проведу ритуал разрушения клятвы, я отправился к Мишелю. После рассказа, где я был, поставил склянку на стол.

— Это то, о чём я думаю?

— Зельесилы, — кивнул я.

Он взял её двумя пальцами, поднял к лампе и присвистнул.

— Внучка оказалась сговорчивее, — усмехнулся Мишель. Он был в курсе благодаря чему Стефан Гром быстро перешёл на «SSS»-ранг. И когда я заикнулся Паулю, что хотел бы получить такое зелье себе, он отказал нам.

Диагностику я начал той же ночью.

Раньше для такой работы мне нужен был механизм. Сис раскладывала состав по полочкам, а я только читал справку. Теперь я заглядывал в склянку сам. Зелье было многослойным.

Верхний был простым. Светлая энергия, которой паладины лечат раны и ставят барьеры, и она пронизывала всё остальное. Под ней шли связующие, вытяжки и соли, и раскладывать их по отдельности я не стал. Важнее было то, что они держали.

Основа лежала на самом дне, и когда диагностические чары до неё дотянулись.

Этот след я уже встречал. Несколько лет я носил его в себе.

След божественного механизма был слабым, разбавленным тысячекратно, но ошибиться я не мог. Частица была другой, из другого источника. Корень у неё был тот же, что когда-то принадлежал СОЗДАТЕЛЯМ.

Пауль Второй жил за счёт древнего существа. Гобус нёс в себе частицу механизма и увеличивал Паулю его силу. Судя по всему, род Святых веками брал у Гобуса плоть или эссенцию, на основе чего варил зелье.

Частица в эссенции делала с телом одарённого то же, что когда-то делал со мной мой механизм, только грубее и без разбора. Каналы она расширяла, а искру подпитывала и заставляла разгораться, раздувала изнутри.

Наутро пришла Соня, и я проверил то, ради чего на самом деле ходил к Елене.

Пить зелье я ей не дал. Каплю я провёл через её ауру чарами, не касаясь тела, и увидел то, чего боялся. Там, где искры не было, энергетика зелья просто растворялась, не оставляя следа.

На пустом месте зелье искру не создавало.

Соня сидела на табурете напротив и всё поняла по моему лицу раньше, чем я открыл рот.

— Не получается? — спросила она.

— Пока нет.

— Ну и ладно, — она взяла со стола склянку, повертела и поставила обратно. — Жила как-то без искры.

Она принесла бутерброды, и когда я поел она забрала посуду, оставила меня.

Мишель пришёл следом и сел рядом.

— Выкладывай, — сказал он.

Я выложил всё.

— Значит, направление есть, — произнёс он, — Если эта штука умеет раздувать искру, вопрос только в том, из чего сделать первую искру, которую она раздует.

— Только, — с усмешкой повторил я. Слишком легкомысленно звучали слова Мишеля.

— Я понял, Андер, — сказал он. — И я не говорил, что будет просто.

Следующие дни мы работали вдвоём.

Соня часами сидела в лаборатории на табурете, пока я искал в её теле хоть что-то, похожее на зачаток, и не находил. Она терпела, но сказала, что чувствует себя лягушкой на уроке у школьного биолога. Мишель строил конструкты, которые должны были создать в пустоте точку, за которую зелье могло бы зацепиться. Конструкты рассыпались. Мы меняли узлы, пробовали вплести в них светлую энергию и кровь рода, и каждый вечер я понимал, что до чего-то настоящего здесь месяцы работы. А у меня оставались дни.

— Я продолжу, — сказал Мишель мне в последний вечер, когда Соня ушла наверх. — Ты это и так знаешь. Иди к жёнам. Они тебя, по-моему, ждут.

Я поднял брови.

— Я маг тени, — напомнил он. — Они полдня шептались в твоей спальне. Чары помех ты на спальню не ставил.

— И о чём шептались?

— Не скажу, — он улыбнулся во весь рот. — У каждого должны быть свои секреты. Ты сам так говорил.

Я поднялся наверх.

В спальне горел камин, хотя ночь была тёплой, а лампу у кровати прикрутили до самого слабого огонька. Обе мои жены сидели на кровати и явно меня ждали. Нанали устроилась у изголовья в одной рубашке, подобрав под себя ноги. Соня сидела у неё в ногах в чём-то коротком и шёлковом. Я закрыл дверь и провёл ладонью по косяку. Чары от прослушивания легли на стены сами.

— Мишель сказал, что вы меня ждёте.

— Мишель слишком много знает, — проворчала Соня.

Они переглянулись.

— Мы тут посовещались, — начала Соня.

— Без тебя, — добавила Нанали.

— И решили, что раз ты уходишь надолго, — Соня спустила ноги с кровати и встала, — тебе положен подарок. На дорогу.

— Чтобы было желание вернуться быстрее обратно, — закончила Нанали и тоже встала.

Они подошли с двух сторон. Я стоял посреди спальни и, ей-богу, за всю жизнь на двух планетах редко не знал, куда девать руки.

Соня первой положила ладони мне на грудь и принялась расстёгивать рубашку, по одной пуговице, глядя мне в глаза снизу вверх. Нанали зашла за спину. Её пальцы легли мне на шею, прошли вверх, в волосы, и чуть сжались.

Тем временем Соня справилась с последней пуговицей и стянула рубашку с плеч.

Я взял Соню за талию, притянул к себе и поцеловал. Она подалась вперёд всем телом, и я почувствовал, как под шёлком колотится её сердце. Нанали развернула мою голову за подбородок к себе и тоже поцеловала… на секунду я забыл про Соню, и она напомнила о себе ногтями по спине.

— Моя очередь, — сказала она Нанали.

— Пока нет.

— Ты говорила «по очереди».

— Я говорила «по справедливости».

Оранжевые глаза встретились с глазами Сони над моим плечом, и я ждал, что они сцепятся. Нанали вдруг улыбнулась и шагнула назад.

— Ладно, — сказала она. — Показывай, что там у вас на планете делают.

Соня взяла меня за руку и повела к кровати.

Она усадила меня на кровать, потом взяла Нанали за руку, и присела у моих ног, за ней села Нанали.

Платья девушек упали с них, оставив их голыми. И переглянувшись они потянулись к…

Признаться честно, этого я не ждал. Нанали, кажется, тоже, потому что замерла на мгновение. Я сидел и смотрел, как две мои жены в перерывах от поступательных движений, целуются у меня в коленях, и понимал, что договорились они о гораздо большем…

Соня оторвалась первой. Губы у неё были искусаны, глаза блестели.

— Долго сидеть будешь? — спросила она.

Говорить