Князь Андер Арес 13 - Тимофей Грехов

Дальше…

Я проснулся, когда за окном только начало светлеть.

Соня спала у меня на груди, уткнувшись носом в ключицу. Нанали лежала поперёк кровати, головой у меня на животе.

Я осторожно выбрался.

Соня не проснулась. Нанали открыла один глаз, увидела меня, увидела окно и закрыла его обратно. Прощаться мы договорились заранее, без слёз и провожаний.

Я оделся чарами. Лицо сменил, скрыл искру. Метапосох изменил, придав форму простого сапожного ножа. Потом посмотрел на двух голых девушек и постарался запомнить эту картину.

Далее спустился вниз, и зашёл на телепортационную площадку. И, прежде чем телепортироваться, увидел в окне своей спальни Нанали и Соню.

Я махнул им рукой и телепортировался.

В кресле у стены сидел капитан, и когда я возник посреди рубки, он только поставил кружку и встал.

Сэм предупредил его, что на борту появится ещё один человек и что в списках он уже есть.

— Ваша светлость, — сказал он и поклонился.

— Тише, — ответил я. — Здесь я никто.

— Трое суток шли, ночью встали на якорь. Наших выгружают с рассвета, половина уже на берегу. Пойдёте с остальными, Вас никто не считает отдельно.

— Понял. Спасибо.

Я вышел на палубу.

Корабль стоял в сотне метров от берега, и к нему подходили лодки. Люди спускались по верёвочным лестницам молча, по десять в лодку. Я спустился в очередную. Рядом со мной сел парень лет двадцати с чёрным камнем в кулаке, он так и не выпустил его с лотереи. На меня никто не взглянул.

На берегу нас строили в колонну.

Берег Измаля поднимался от воды пологим каменистым склоном, и колонна шла по нему вверх, к гребню. Слева, вдоль кромки воды, лицом к морю, стоял ряд пик. Бездна, столько месяцев прошло, а головы дроу выглядели свежими. Владлен Цепеш глядел на океан с середины ряда, и я подумал, что возможно он был бы счастлив тому, что род Цепеш не прервётся из-за его ошибки.

Тем временем колонна поднялась на гребень, и я увидел космические корабли.

Их было несколько десятков и каждый размером с городской квартал. Они стояли на равнине за склоном. От земли к брюху каждого шёл трап шириной с улицу. По трапам поднимались люди. Колонны сходились к кораблям со всей равнины, и в них я видел гномов, которые шли плотнее остальных, эльфов, людей в одежде всех королевств Греи и ещё кого-то, кого я с гребня не разобрал.

— «Да уж… Не сидится тебе, Костян, на жопе ровно!»

По трапу поднимались минут десять. Колонна шла по нему в восемь рядов, и по бокам ещё оставалось место. Через каждые двадцать шагов у края стояли фриранцы в броне, с короткими винтовками на груди. На нас они почти не смотрели. Мы для них были всего лишь грузом, который сам идёт в трюм.

Каруса я тоже заметил. Он стоял у соседнего корабля, через два от нашего, и рядом с ним держалась кучка людей в дорогих плащах. Правители привели свой товар и ждали, пока им разрешат уйти. Было желание попробовать просканировать его, чтобы самому увидеть, что у него заместо искры, но я побоялся. Была высока вероятность, что он почувствует, и тогда мой план накроется медным тазом.

Наконец-то трап закончился, и я оказался внутри.

Первым делом я подумал о стадионах. Признаться честно, другой мерки у меня для такого не нашлось. Если взять «Лужники», поставить рядом ещё четыре или пять таких же и накрыть всё это одной крышей, получится примерно этот ангар. Потолка было невидно из-за белого света. Голоса тысяч людей сливались в гул.

Я невольно восхитился тем, как далеко в развитии ушли фриранцы. И это ощущение усилилось, когда я увидел летающих дроидов.

Я сначала принял их за живых существ, но жизни в них не было, это чувствовалось. Длинное тело из тёмного металла, плоская голова с линзами, шесть суставчатых лап, поджатых под брюхо, и две пары прозрачных крыльев, которые дрожали так быстро, что сливались в дымку. Ближе всего подходило определение — стрекозы размером с лошадь. Они носили под брюхом контейнеры, опускали их к стенам и улетали обратно вверх, и ни одна не задела другую.

Вдоль стен тянулись консоли.

Их были сотни, и у каждой кто-то стоял в синем халате. Большинство были фриранцами, шерсть у них торчала из-под воротников и рукавов, и на шерстяных плечах халаты смотрелись, как смокинг на медведе. Перед консолями на полу светились круги, и к каждому кругу подходила очередь. Нас подвели к одной из очередей и оставили.

Я стал ждать и смотреть.

Человек вставал на круг. Сверху на него опускалось кольцо — широкое, в размах рук, и шло вниз, от макушки до подошв. За кольцом рядом с человеком появлялась голограмма. Сначала скелет, зеленоватый, в полный рост. Поверх скелета наматывались мышцы, потом красной сеткой проступали сосуды, и в самом конце по всему телу, от головы к пальцам, разбегались тонкие светлые нити. Нервы. Я стал следить именно за ними. У одних нити светились ровно и тускло. У других вспыхивали быстрее и ярче, и медик у консоли задерживался над такими дольше.

Болезни на голограмме проступали пятнами. У мужика, которого сканировали, в правом лёгком висела тёмная клякса, и медик ткнул в неё пальцем, прямо в воздух. Голограмма развернулась, клякса стала ближе и крупнее. Фриранец что-то отметил на консоли, и мужику на предплечье прилепили серую полоску. У соседа полоска оказалась другого цвета, жёлтой, и его отправили к другим воротам.

Так я и понял, что здесь происходит.

На Земле я проходил медкомиссию дважды. В восемнадцать лет и потом, когда уходил на войну. Врач светил фонариком в горло, стучал молотком по колену и ставил штамп «годен» или «не годен». Здесь годными были все. Кольцо вместе с голограммой решало только куда тебя деть. Серых полосок было больше всего. Куда уходили серые, я видел: за ворота слева, где людей строили плотными коробками. Жёлтых и синих уводили направо.

Люди в очереди тоже всё понимали, хоть и не до конца. Я слушал мысли… «Лишь бы не серую». Никто не знал, что значит серая. Но все видели, куда уводят тех, кому она досталась, и сколько