Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
Невольная улыбка тронула мои губы. Вот же упрямая девка. Я вспомнил, как она смотрела на меня в отделении ОГО. Этот холодный, цепкий, ищущий взгляд. Она искала во мне аномалию. Но за этим профессиональным фасадом скрывалось что-то живое, настоящее. В мире, где все аристократы и охотники носили маски, лощёные и фальшивые до тошноты, её искренность была как глоток свежего воздуха. Она пачкалась в грязи, рисковала жизнью не ради амбиций, а потому что так было правильно. В ней не было той гнилой породы, что свойственна Громовым или Барановым.
Вдруг в моём поле зрения возник Савелий. Мой дорогой дядюшка, видимо, решив, что настало время спасаться, метнулся к окну кабинета, пытаясь высунуться наружу и помахать наёмникам. Лицо его побагровело, на лбу блестели крупные капли пота. Он скулил, как побитая собака, готовая предать кого угодно ради спасения собственной шкуры. Но я не собирался позволять ему сбежать.
Мой навык «Контроль» откатился. Я направил ментальный импульс прямо в затылок Савелия. Воля, отточенная десятилетиями войны в моём родном мире, ударила в его слабую, трусливую психику, как кувалда по гнилой тыкве. Савелий замер, его глаза остекленели, челюсть отвисла, а рука с телефоном безвольно повисла вдоль туловища.
— Иди к окну, дядя, — скомандовал я, подкрепляя приказ мысленным усилием. — Кричи им. Скажи, что я сбежал наверх. Направь их прямо в зону поражения.
Савелий, словно лунатик, послушно подошёл к разбитому окну. Осколки стекла хрустнули под его дорогими итальянскими туфлями, оставляя борозды на паркете. Он высунулся по пояс наружу и заорал на весь двор срывающимся, пронзительным голосом:
— Он наверху! Щенок на верхних этажах! Хватайте его!
Несколько наёмников, услышав крик «работодателя», тут же сменили направление движения. Они бросились к парадному входу, забыв об осторожности, топча газон и растаптывая клумбы. И угодили прямо под перекрёстный огонь ОГО. Васильева скомандовала залп, и трое бойцов рухнули на гравийную дорожку, скошенные магическими разрядами. Запах палёного мяса смешался с пороховой гарью.
Я мысленно потёр руки. Идеальный отвлекающий манёвр. Савелий — приманка, которая будет приманивать бешеных собак, пока я готовлю путь к отступлению. Пусть теперь он познает плоды своих интриг.
Но оставаться здесь дольше было самоубийством. Штрафы за слияние давали о себе знать: полоска здоровья мигала красным, выносливость была на нуле, а регенерация заблокирована на сутки. Каждое движение отзывалось тупой болью в костях. Если меня сейчас зацепит случайная пуля или осколок заклинания — просто труп.
— Тишина, — мысленно позвал я, сползая по стене и усаживаясь на пол, покрытый осколками и штукатуркой. — Мне нужен выход. Прямо сейчас. И он ведёт не через парадную дверь, где мне прострелят башку.
«Навык 'Разлом Путешественника" доступен, — отозвался Тишина, и в его голосе скользнула тревога. — Но ты не сможешь открыть полноценный портал. Слияние артефакта сожрало твою ману. Ты можешь пробить лишь барьер. Короткий, нестабильный проход сквозь ткань пространства. Куда мы направимся?»
— В подвал. Оттуда пробьём барьер до амбара в Обухово. Расстояние небольшое, я выдержу.
Я с трудом поднялся на ноги. Искажённое восприятие, побочный эффект «матрёшки» из аномалий, заставляло мир вокруг плавать и мерцать. Стены кабинета казались сделанными из желе, звуки доносились словно сквозь толщу воды, а языки пламени на стенах выглядели нарисованными акварелью. Но я упрямо двигался к двери, цепляясь за стену, чтобы не упасть.
Чогот, мой костяной фамильяр, материализовался из теней рядом со мной. Его синее пламя было тусклым, почти невидимым. Прыжок сквозь пространство потребует от него остатков энергии.
— Держись за мной, Чогот, — процедил я, выходя в коридор. Внизу, на первом этаже, уже грохотали выстрелы и слышался топот тяжёлых ботинок. Наёмники врывались в дом, круша мебель и вышибая двери. — Нам пора сваливать.
Я спустился в подвал. Трухлявые ступени скрипели и прогибались под моим весом. Здесь, в промозглой темноте, среди старых бочек, покрытых плесенью, и гниющих ящиков, я остановился у глухой каменной стены. Когда-то давно, в прошлой петле времени, мой отец использовал этот подвал для хранения артефактов. Я знал, что барьер между подвалом особняка и моим амбаром в Обухово тонок. В этом мире пространства иногда накладывались друг на друга в местах пересечения магических линий.
— Открывай, — скомандовал я, активируя навык.
Система выдала новое уведомление, текст которого расплывался перед глазами, буквы двоились и прыгали:
«АКТИВАЦИЯ НАВЫКА 'РАЗЛОМ ПУТЕШЕСТВЕННИКА"! РАСХОД ЭНЕРГИИ: 100%! СОЗДАНИЕ ПРОХОДА СКВОЗЬ БАРЬЕР! СТАБИЛЬНОСТЬ: 2%! ВРЕМЯ УДЕРЖАНИЯ: 3 СЕКУНДЫ!»
Воздух передо мной вспыхнул ослепительно-белым светом. Реальность разорвалась, как мокрая бумага, открывая рваную, пульсирующую дыру. Края её тлели чёрным огнём, испуская запах озона и гнилых грибов. За ней виднелось грязное нутро моего амбара в Обухово. Запах гнилого сена ударил в нос, странным образом смешиваясь с подвалом.
— Прыгай! — рявкнул я Чоготу, и костяная тварь, не раздумывая, нырнула в проход, растворяясь в белом свете.
Я рванул следом. Моё тело, лишённое физической силы, с трудом оторвалось от пола. В тот момент, когда я уже наполовину скрылся в портале, дверь подвала с грохотом слетела с петель, разлетаясь щепками. В проёме возникли двое наёмников. Они увидели меня в самый последний момент.
— Цель здесь! — заорал один из них, вскидывая автомат.
Но было поздно. Я рухнул на гнилые доски пола амбара, и проход за моей спиной схлопнулся с оглушительным хлопком, от которого заложило уши и хлынула кровь из носа. Грохот выстрелов остался в другом конце области, в особняке, который уже пожирало пламя магических перестрелок.
Я лежал на спине, раскинув руки. Холодный, сырой воздух амбара обволакивал измотанное тело, но даже он не мог остудить жар, бушевавший внутри. Грудь горела огнём, каждый вдох давался с трудом, словно в лёгкие налили свинца. Полоска здоровья упала до критических пяти единиц. Мана отсутствовала полностью. Я был пуст, выжат досуха, как губка, брошенная под палящее солнце пустыни. Доски подо мной были мокрыми от конденсата и грязи, но мне было плевать. Я лежал, ловя ртом воздух, и смотрел в щелястый потолок амбара, сквозь который пробивались тусклые звёзды.
«Зона отчуждения вокруг сарая активна, — доложил Тишина, его голос доносился откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. — Барьер скрывает наш энергетический след от сканеров ОГО. Но есть проблема».
— Какая ещё… — я закашлялся, сплёвывая на пол тёмную слюну, густую и липкую. — проблема?
«Слияние артефактов создало обратную волну. Эпсилон не смог точно вычислить наши координаты,