Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Что же касается усиления пропускного режима, то сами видите, что творится в Петрограде. Поэтому я и вынужден прибегать к подобным мерам. Тем более, что у нас уже были проблемы с вашей крепостью в 1906 году. Когда во время той революции часть гарнизона восстала и проникла в город с оружием.
— Даже так? — удивился француз. — Я этого тоже не знал. Прошу простить меня, господин полковник, если был излишне эмоциональным. Я уже и сам не рад, что согласился принять эту должность. Думал, что буду спокойно служить, а получилось не пойми что. Честно? Я уже устал от этой должности.
— Так поезжайте в Петроград и попросите перевода. Можете воспользоваться услугами моей авиакомпании. Три часа и вы в столице империи. Мне помнится, что из Парижа так, на самолётах, и добирались.
— Да-да, было дело, — согласился со мной генерал-лейтенант. — А вы знаете, полковник, я, наверное, воспользуюсь вашим советом.
……
26 марта 1917 года. Гельсингфорс. Здание сената.
— Вчера нами была получена телеграмма из Петрограда об отречении царя от престола, — озвучил и так всем уже известную информацию Михаил Боровитинов. — Отречение было произведено в пользу великого князя Михаила Александровича. Но, вместе с тем, в Петрограде сформировано какое-то Временное правительство во главе с председателем государственной Думы Родзянко. Которое объявило о преобразовании Российской империи в республику. С другой стороны, в столицу империи вошли военные части под командованием великих князей Александра Михайловича и Павла Александровича. И, по докладу барона Хухты, — вице-председатель сената указал на меня. — В Петрограде идут тяжёлые уличные бои с применением артиллерии. И в связи с этим у меня к вам есть только один вопрос — что нам делать? И какую сторону поддержать?
Я сам был очень удивлён, когда февраль закончился, а революция так и не случилась. Хотя положение в Петрограде было аховое. И только в конце марта начали происходить события, которые я расценил как приближающеюся развязку. Началось всё с того, что император решил распустить государственную Думу. Думцы в ответ сформировали какой-то комитет и призвали население и военный гарнизон столицы к восстанию.
Отдельные воинские части и примкнувшие к ним рабочие с бастующих заводов, практически не встречая сопротивления, захватили городской арсенал и начали освобождать из тюрем всех заключённых. Полиция и жандармерия самоустранились. Даже казачьи части, остававшиеся верными правительству, в срочном порядке были передислоцированы в Петергоф приказом инспектора гвардии великого князя Павла Александровича. Туда же были отправлены почти все гвардейские части, находившиеся до этого в Царском Селе на охране императорского дворца.
Единственные, кто не покинул Новый Царскосельский дворец, где находилась царская семья, были две роты гвардейского флотского экипажа, рота дворцовых гренадер, телеграфная рота Лейб-гвардии Сапёрного полка и Георгиевский батальон. Эти части под командованием генерал-адъютанта Иванова, посланного царём навести порядок в Петрограде ещё до своего отречения, взяли под охрану бывшую царицу, цесаревича и великих княжон. Но, учитывая, что Николай Иудович вёл интенсивную переписку по телеграфу с Временным правительством, складывалось ощущение, что это не охрана царской семьи, а настоящий арест.
Остальные части карательного отряда генерала Иванова перехватили великие князья. Которые спешно собирали войска в надежде побороться за столицу. Хотя шансов на это у них практически не было, учитывая, что у подполковника генерального штаба Энгельгардта, назначенного Временным правительством военным комендантом Петрограда — сил было больше.
По подсчётам моих аналитиков на стороне восставших было как минимум сто тысяч штыков и сабель, в то время как у великих князей сил был в три раза меньше. Тем не менее, сразу после получения телеграммы об отречении императора, великие князья попытались взять город штурмом. И на первых порах им сопутствовала удача.
Благодаря многочисленным агентам внутри имперских министерств и ведомств все телеграммы противоборствующих сторон тут же ложились мне на стол. Так что я был в курсе происходящего, хотя и не понимал, как всё это скрутилось в такой клубок. В моём первом мире точно не было вооруженного противостояния Романовых с восставшими.
Получаемая информация позволила мне надавить на Боровитинова, и тот в экстренном порядке собрал всех сенаторов, чиновников и видных политиков в большом зале совещаний сената.
— А почему мы должны что-то делать? Вон сидит граф Витте. Он наш министр-статс-секретарь. Пусть и принимает решение, — высказался с места начальник судебного департамента Эдуард Эрштрем.
— Меня назначил на этот пост Николай Александрович. Если он отрёкся, то значит теперь и я не имею никакой власти в княжестве. Мне нужно подтверждение Михаила Александровича, в чью пользу отрёкся предыдущий император, о возможности продолжать исполнять свои обязанности, — вскочив со своего места, заявил Сергей Юльевич Витте.
— Тогда что вы делаете на этом совещании? — тут же среагировал ректор императорского Александровского университета Раббе Вреде.
— Не будьте таким вредным, господин Вреде, — не остался в долгу Витте.
— Да как вы смеете насмехаться над моей фамилией? — вскипел ректор. — Если вы граф, то это ещё не даёт вам право превосходства в этом зале. Вы здесь никто! Вы — ставленник Петербурга. Тьфу, Петрограда. Вы…
Договорить ему не позволил Боровитинов, который принялся стучать церемониальным молотком и одновременно звонить в колокольчик.
— Довольно, господа! Ссора нам не поможет! Нам надо решить, что делать в создавшейся ситуации. И распри внутри правительствующего сената этому не помогут. Кто готов высказаться?
— Сидим и ждём, когда в Петрограде всё само успокоится. Я думаю, что рано или поздно о нас вспомнят. У нас сейчас и так забот выше головы. У нас люди на улицы вышли и празднуют непонятно что! — высказался Санкт-Михельский губернатор Лео-Аристид Сирелиус.
Действительно, несмотря на понедельник, не менее пары тысяч человек собралось на Александровской площади. Среди которых большинство были женщинами. Ещё примерно столько же толпилось на Эспланадах.
И если собравшиеся возле здания сената только размахивали флагами Топелиуса и неорганизованно выкрикивали призывы к независимости княжества от империи, то на Эспланаде всё было совершенно наоборот. Представители профсоюзной и аграрной партий организовали настоящий митинг в поддержку действующих властей и наших стрелков, сражающихся на Палестинском фронте.
А вот мои пионеры устроили грандиозную ярмарку-распродажу товаров, произведённых различными отрядами — как на рыночной площади, так и ещё в девяти других местах Гельсингфорса. Точно такие же акции и ярмарки по моему распоряжению проводились во всех губернских и во многих уездных городах и сёлах. Что позволило значительно снизить вероятность несанкционированных митингов.
— Если мы будем сидеть