Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
Том скосил взгляд в боковое окно фонаря кабины и, глядя на продолжающий карабкаться к ним навстречу аэроплан, невольно поежился, вспоминая свой первый полёт. Даже тогда у него был более совершенный аппарат, чем американский. А уж про «Медведь» (Karhu), на котором они сейчас летят, и говорить нечего. Утеплённый двойной корпус из плакированного алюминия, два девятисотсильных двигателя и убирающиеся шасси делали новый самолёт настоящим чудом. Вот только, пока в единственном экземпляре, если не считать первый вариант, ушатанный почти до аварийного состояния.
Их перелёт в Америку был разбит на четыре этапа. Вылетев рано утром 2 мая из Гельсингфорса, они уже через три часа приземлились в Порт-Романове, где высадили Матти Хухту, и где Рунебергу пришлось в первый раз произнести речь перед собравшимися людьми. А затем они взлетели и взяли курс на Исландию. Слава Одину, что его второй пилот, Яков Кут, уже летал на этот остров, перегоняя самолёты для патрульной эскадрильи. Правда, тот полёт был из Эдинбурга. Но, всё равно, приятно было осознавать, что рядом с тобой есть опытный полярный лётчик.
Где-то на половине пути перед ними неожиданно показался вытянутый остров со странной горой.
— Это остров Ян-Майен, — сразу определил их местоположение Яков Кут. — Мы сильно отклонились на север. Зато я теперь точно знаю, куда нам надо лететь.
— А что там за дым? — заинтересовался Том. — Там кто-то живёт?
— Нет, эта гора — это вулкан Баренберг. То, что ты принял за дым — это пар от возможного флангового кратера или гейзера. А вот та чёрточка в море — вполне возможно подводная лодка. И, скорее всего, германская. Как долетим, надо будет сообщить англичанам и нашим. Пусть предупредят конвои.
— Хм! И правда, подлодка! — вооружившись мощным биноклем Том разглядел во всех деталях указанную вторым пилотом «чёрточку». — Флага нет, значит, точно — германцы.
Через сто километров их радиомаяк смог зацепить сигнал передатчика из Рейкьявика, который недавно там установили специально для этого перелёта. И они довольно точно вышли к восточной оконечности Исландии.
Этот остров поразил Рунеберга до глубины души. Рассматривая сверху бескрайние снежные и ледяные пейзажи он не мог понять — как здесь живут люди? Не понял он это и при общении с жителями Рейкьявика. На его вопросы все только пожимали плечами и интересовались — «а у вас, что, по-другому?»
Зато в Сент-Джонсе им организовали просто шикарную встречу. С оркестрами, сотней журналистов и массой желающих получить автограф или сфотографироваться вместе с первыми пилотами, пересекшими Атлантический океан. И никто из встречающих даже не догадывался, что эти авиаторы опять заблудились, и вместо Ньюфаундленда вышли к побережью Лабрадора.
Отдохнув и дозаправившись уже состоявшиеся рекордсмены отправились в США, в Нью-Йорк, чтобы продемонстрировать американцам возможности финляндского авиационного производства. В этот раз блукать не пришлось — летели чётко вдоль побережья. И к двум пополудни местного времени вышли к острову Лонг-Айленд.
— А вот и наши встречающие, — прокомментировал появление двух бипланов с финскими белыми звездами на крыльях Яков Кут и обратился к бортинженеру. — Андерс, попробуй связаться с нашей базой. Их частота есть в журнале.
— Есть связь, командир, — доложил Михаил Андерс, — Советуют держаться сопровождения. Те выведут нас к посадочной полосе на мысе Констебль Хук (Constable Hook).
Простой киевский мальчишка, переехавший с семьей в Улеаборг, за пять лет жизни в Суоми почти в совершенстве овладел финским языком и исполнил свою заветную мечту — стал пилотом. Он уже более полутора лет служил в Северной эскадрилье под командованием Якова Кута. И именно его последний и порекомендовал для участия в этом перелёте. И именно поэтому Михаил Андерс называл Кута командиром, хотя прекрасно знал, что главный в экспедиции — Том Рунеберг.
— Ну, раз советуют, то, значит, пойдём за ними. Надеюсь, нам организуют встречу не хуже чем в Сент-Джонсе.
……
Воскресень е, 1 3 мая 1917 года. Доходный дом по улице Фабрично й, 1 1. Гельсингфорс.
— Я рад, что вы, капитан, наконец приняли правильное решение и присоединились к нам. Но, тем не менее, для большего доверия напишите-ка мне расписку. Вот, по этому образцу.
— Расписку? Ну-ка, ну-ка? Так, я, нижеподписавшийся, добровольно участвую в… Хм… Ладно… Я на всё готов, чтобы избавиться от него… Где перо и чернила?
— Минутку. Не подумал об этом. Вот-с. Извольте.
— Ну, вот, написал, — мужчина придвинул к собеседнику лист бумаги, который тот, быстро изучив, промокнул и убрал в ящик стола. — Лишь бы у нас с вами всё получилось, господин генерал-майор. Я очень надеюсь, что переданная через бывшего вашего подчиненного информация — правдива, и мы навсегда сможем избавиться от Хухты. Но хватит ли нам сил на задуманное? Судя по вашим словам, у меня есть всего пара рот, которые преданы вам, а, значит, и мне. Плюс, кто-то из гвардии. Может, вы кого-то и из крепости сможете завербовать?
— Вы всё-таки сомневаетесь, господин Викстрём. Я это вижу, — усмехнулся Карл Маннергейм. — А зря. К июлю, когда запланировано общее выступление, сил у нас будет в достатке. Тут всё зависит от вас. Сможете вы устранить Хухту — тогда вся Финляндия упадёт нам в руки. Не сможете — то тогда придётся попотеть. Но на нашей стороне будут не только верные люди, но и помощь извне. Германцы.
— Германцы? Но как они попадут в княжество? Десант? — удивился Андреас Викстрём.
— Не совсем. Впрочем, вы уже дали согласие и подписали документ, делающий вас одним из заговорщиков, а значит, вам можно приоткрыть тайну. Но помните, если вы нас предадите, то долго не проживёте.
— Хватит меня запугивать, господин Маннергейм. Я знаю, на что иду. Я слишком ненавижу Хухту. Он мне сломал всю жизнь.
— Странно. Вроде бы он к вам относится как к любимому племяннику. Помогает вам. Вытащил