Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
В зале воцарился настоящий бедлам. Кто-то возмущался, а кто-то наоборот поддерживал оратора.
— Позор!
— Долой!
— Правильно!
— Пусть говорит!
— Германская подстилка!
Председательствующему пришлось потратить немало времени успокаивая зал, прежде чем Ленин смог продолжить своё выступление.
— Как я и писал ранее в своих «Письмах из далека» — для мира нужно сношение с пролетариатом всех воюющих стран. Но самое главное — русский пролетариат должен взять власть во всей стране. Как российская демократия повергла в прах вековой деспотизм царя, так Советы и пролетарии должны повергнуть в прах капиталистическое и мелкобуржуазное демократическое Временное правительство. Война должна быть прекращена! Заводы отданы рабочим! Земли и банки — национализированы! Устраним полицию и армию! Товарищи, я вижу, что многие не понимают то, что я говорю. Позвольте мне зачитать мои личные тезисы о задачах революционного пролетариата…
……
— Это чудовищно! Господа, что он несёт? Что такое республика Советов? Чем ему парламентская республика не угодила? — почти в крик возмущался главный редактор «Фолксцайтунг» (Народная газета) Александр Борисович Эпштейн. — Мы ждали Ленина, как признанного лидера социалистов. А не вот этого монстра! Упразднение армии, полиции и чиновничества! А кем он тогда будет? Это не социализм! Это чистой воды — анархизм!
— Они там в Швейцарии совсем берега потеряли? — поддержал своего товарища по партии лидер киевского отделения Бунда Исай Львович Айзенштадт. — Национализация всех земель! Чуть больше полвека прошло как крепостное право отменили и дали возможность крестьянам выкупать земли. А этот прыщ предлагает отобрать землю у крестьян. Да мы получим нескончаемый поток крестьянских восстаний. Этот человек хочет разрушить Русскую республику. Этого так оставлять нельзя! Рафаил Абрамович, как вы вообще до этого додумались?
— А я здесь причем? — удивился глава «Августовского блока РСДРП» Рафаил Абрамович Рейн. — Я и сам не знал про эту программу большевиков. Но подозреваю кто подтолкнул Ильича к этому кошмару. Вместе с ним в купе ехал Залман Рывкин. Только этот мосер мог придумать нечто подобное. Никто из наших во время поездки так часто и близко с Лениным не общался. Айзенбунд, Розенблюм и Гоберман ехали в моём купе. Так что за них я тоже могу поручиться. Но с этим и вправду надо что-то делать, пока Ленин не добрался до Петрограда. Я сегодня утром разговаривал с Заславским, который специально приехал из столицы, чтобы нас встретить. Родзянко согласен предоставить нам национально-культурную автономию. Но в областях Привислинского края. Исай Львович, помните, как вы в 1905 году в одной из своих статей в газете «Дер Векер» (Будильник) мечтали о создании еврейской автономии на территории Радомской, Люблинской и Седлецкой губерний? Так вот, Временное правительство и Петросовет готовы поддержать этот проект по окончанию войны. А если мы заключим мир с германцами, как настаивает Ленин в своих тезисах, то Россия точно потеряет Польшу, а мы — своё будущее.
— Где много слов, там правда теряется, — согласился Эпштейн. — Вот только, что мы можем сделать?
— Нет человека — нет проблем, — произнёс молчавший до этого Исай Яковлевич Хургин.
— Что вы такое говорите, Исай Яковлевич? Вы что, с мозгами поссорились? — вновь взвился Эпштейн. — Вам мало того, что вы чудом спаслись от ареста, когда чехи по приказу Дена разогнали Центральную Раду? Так теперь ещё и хотите убить нашего соратника. Здесь вам не Бердичев, где вы бомбами черносотенцев гоняли.
— Я личность творческая — хочу творю, хочу вытворяю. И если вы помните, Александр Борисович, то я предрекал этот разгон, ещё когда украинские националисты стали создавать свои собственные вооружённые силы для немедленного отделения от России. Что же касается моего заявления, то я ни в коей мере не предлагал убийство Ленина. Есть много других способов свести его со цены.
— Подкуп, шантаж? У вас есть на него компромат? — заинтересовался Рафаил Абрамович Рейн. — Вряд ли это сработает с Ильичом. Скорее, обеспечит нам полную тарелку проблем.
— Ой. Я вас умоляю. Аккуратно сломаем ему челюсть и пальцы на правой руке. Два-три месяца помолчит — и про него все забудут. У меня даже есть на примете люди, которые могут это сделать. Вы же меня знаете, я выполню всё чисто.
— А если кто узнает? — оживился Исай Львович Айзенштадт. — Ведь тогда всех собак спустят именно на Бунд.
— Не волнуйтесь, Исай Львович. Поймают тех, кто нападёт первым, а мои люди, завершат работу.
— Но всё же…
— Исай Львович, нас здесь четверо. Если об этом разговоре и узнают, значит кто-то из нас проболтался. И тогда я сам, лично, выясню кто это сделал и вышибу ему мозги.
— Ой, да не пугайте вы нас. Мы все тут пуганые. Но я согласен, на то, чтобы наш юный друг попытался вывести Ленина из игры, — хлопнул по столу ладонью Эпштейн. — Как ни жалко, но с таким настроем и требованиями он нам точно уже не товарищ.
— Я тоже за, — кивнул Айзенштадт.
— А куда мине деваться? — пожал плечами Рафаил Абрамович Рейн. — Я с вами. Только вы, Исай Яковлевич, сами проследите за своими исполнителями. Чтобы они чего лишнего не учудили.
……
31 мая 1917 года. Гельсингфорс. Дворец генерал-губернатора.
— Мой диктатор, к вам епископы и господин Йонссон, — доложил по телефону Тойво Антикайнен.
— Будь добр, придержи их на пару минут, — отдал я распоряжение и принялся собирать разложенные на столе бумаги.
Пользуясь служебным положением, я увеличил себе обеденный перерыв и это время тратил на написание очередной книги. Учитывая массу изменений в мире, которые произошли явно по моей вине, я решил попробовать избавить ход истории от ошибок моего мира. Если, конечно, получится. А, может, наоборот, книга станет триггером для возврата на старые рельсы.
Героя для книги я выдумал. Просто взял среднестатистического шведского подданного, но рождённого в Финляндии. Осознанное детство которого начинается с выхода Норвегии из унии со Швецией и образование нового королевства. Затем, русско-японская война без прикрас, потеря Порт-Артура, Цусимская битва и позорный мир с потерей Квантуна и половины Сахалина.
Мой герой растет, взрослеет получает образование и становится журналистом. И уже в своих статьях описывает все вехи моего предыдущего мира. Великая война, революции, развал империй, независимость Финляндии, Польши, Прибалтики и