Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

Ну, а вечером состоялась анонсированная мной пресс-конференция. Где я почти целый час отбивался от каверзных вопросов журналистов. Последним, кому предоставили право задать вопрос, был журналист региональной газеты «Илкка» из Николайштадта.

— Добрый вечер, господин Хухта. Меня зовут Виктор Линдхолм. Скажите пожалуйста, а когда будет проведена ваша коронация? — задал самый экстравагантный вопрос колоритный дядечка с бородой в виде косички.

— Коронация это у королей, — устало улыбнулся я. — А я — всего-навсего князь. Да и, к тому же для коронации нужна корона. А этого предмета у нашего княжества никогда не существовало. К тому же, как я и говорил ранее, я не вижу Финляндию как монархию…

……

— Ты там не заснул? — пихнул меня в плечо Гюллинг, вырывая из воспоминаний.

— Нет. Сидел, вспоминал вчерашний день, — ответил я правду. — Чего хотел-то?

— Да вот, вспомнил, что когда ты уехал за царём, пришла депеша из Нью-Йорка по итогам суда с Кэрриером.

— Это тот суд, где мы в качестве эксперта приглашали Теслу? По поводу кондиционера?

— Ага. И мы выиграли этот суд. Благодаря тому, что Тесла доходчиво объяснил судьям, что наш прибор — электрический, а аппарат Кэрриера — химический. К тому же, участие Теслы в судебном процессе сделало прекрасную рекламу нашему мобильному кондиционеру. В нашу контору поступило уже почти две тысячи заявок на приобретение и установку.

— Прекрасно. А ты не хотел связываться с этим сербом. А оно, видишь, как обернулось?

— Пять тысяч долларов — это пять тысяч долларов. Слишком дорого за единственную консультацию, — покачал головой Гюллинг.

— Зато теперь мы можем спокойно писать в рекламе — «Одобрено Теслой». Североамериканцы очень падки на такие рекламные выверты. Так что, я думаю, что мы не зря его привлекли.

— Пф. Ваши кондиционеры — это мелкие пенни по сравнению со спросом в США на стиральные машины, — влез в наш разговор и Микка. — Завод в Бейонне работает в три смены, выпуская за месяц пять тысяч аппаратов. И на складах ничего не задерживается. Заказов на год вперёд.

— А с электрической что? — заинтересовался я.

— Тоже берут. Но мы возим эти электрические стиральные машины конвоями. И много привезти не можем. Вот если бы мы могли их выпускать в США — тогда другое дело. Но ты же сам запретил их производить на американской территории. Пока нам не дадут разрешение на авиационные перевозки внутри страны.

— Если мы создадим производство в США, наши прибыли только увеличатся, — поддержал Гюллинг моего кузена.

— Вы же мне сами справку готовили, по которой ясно, что с электричеством в Штатах всё не так просто. Даже Нью-Йорк электрифицирован всего на треть. Остальные освещаются газом и керосином. Какие уж тут электрические стиральные машины?

— Ну да, тут мы впереди планеты всей, как ты любишь говорить, — кивнул Гюллинг. — У них нет человека, который массово строит электростанции и своей волей меняет стандарт тока с постоянного на переменный. А у нас есть. Вот — сидит, к штурму готовится. И, благодаря тебе, нашим обывателям дешевле купить лампочку и заплатить за электричество, чем приобретать керосин. В том же Стокгольме жители предпочитают покупать финский керосин, чем платить за дорогое электричество. Но ты не учитываешь того, что треть электрифицированного Нью-Йорка — это миллион человек. А ещё есть Филадельфия, Бостон, Чикаго и Сан-Франциско. А наши конвои привозят всего по паре тысяч электрических стиральных машин. И это точно не может насытить местный рынок. Так что, решай, что нам делать.

— Смету составьте и справки подготовьте. Я посмотрю, — согласился я со своими финансистом и юристом. — И заодно включите в список остальные выпускаемые нами электроприборы. Но не те, за которые нам придётся судиться с местными доморощенными изобретателями.

На некоторое время опять воцарилась относительная тишина. Я же посмотрел на часы, затем на потолок и сам у себя вслух спросил:

— Ну и сколько можно ждать? Чего Артур там тянет?

— Матти? А что это вообще за тоннель? — внезапно поинтересовался у меня кузен. — Ну, где мы сейчас сидим.

— О! Это забавная история. Когда Оливия Лённ взялась за перестройку парламентского комплекса, первым делом начали рыть котлован под фундамент для жилого помещения. И обнаружили этот тоннель.

— То есть он был ещё до постройки нового здания? — заинтересовался моим рассказом и Гюллинг.

— Ага. Ну, вы помните, что раньше, за зданием парламента было несколько частных подворий? С курицами, коровами и прочей живностью. В одном из домов жили служители старого парламента. Вот их семейка и прокопала тоннель. Проведённое расследование показало, что сделали это они для воровства дров.

— Не понял, — удивился Микка. — А что, недостачу никто не замечал?

— Именно. Дрова хранились в подвале. Для того чтобы их вынести, требовалось миновать пост гвардии, которая дежурила в здании сейма круглосуточно. Поэтому они и прокопали этот тоннель. И никто так и не догадывался, куда пропадет топливо. Правда, и тоннелем назвать его язык не поворачивался. Так — прокоп. Ну, а Лённ решила сохранить и расширить его. Вот так-то.

— Как интересно. А расскажи ещё чего-нибудь, Матти, — вкрадчиво попросил меня Микка, и я наконец догадался, что происходит.

— Сдаётся мне, парни, что вы сейчас просто заговариваете мне зубы. А Усениус наверху уже всё завершил.

— Ну, а ты как хотел, ваше высочество? — съехидничал Гюллинг. — Мы без тебя — никто. Так что хочешь не хочешь, а тебе придётся смириться с тем, что мы будем тебя опекать и впредь…

Он что-то хотел ещё сказать, но замолчал, увидев в свете неяркого освещения подошедшего Усениуса.

— Артур, наш диктатор уже обо всём догадался, — тут же сдал меня Микка.

— И как прошёл штурм? Судя по тишине — без стрельбы и взрывов? — зло поинтересовался я у своего безопасника.

— Да. Взяли их сонными. Они даже не сопротивлялись. Это хорошо, что ты посоветовал не отключать в здании электричество. При освещении куда приятнее и быстрее работать. Но не всё прошло так как я планировал. Маннергейм взяв в заложники трёх депутатов-женщин, главу либеральной партии и двух журналистов, забаррикадировался в буфете и требует тебя. Иначе пригрозил убить кого-нибудь из пленных.

— Главный злодей оказался хитрее, и ты решил перейти к плану номер три? — съехидничал я. — Ладно, пойдём.

Я встал со своего места и развернул тряпичный свёрток который всё время лежал рядом со мной.

— Это что такое? — сразу же заинтересовался Усениус, увидев у меня в руках необычное оружие.

— Укороченный пистолет-пулемёт. Ты же у меня просил такой? Вот я, за год и сделал, вырывая из своего графика час-два по выходным.