Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— И своё вернуть, и Набокову отомстить, — тут же сообразил младший Романов. — Который и так получается уже никто. Ники, а ведь Паладин прав.

— Паладин? Кто это? — заинтересовался я.

— Это ты, мой мальчик, — улыбнулся бывший царь. — Это твоё прозвище внутри нашей семьи. Его Джорджи придумал, ещё во время Зимних Олимпийских игр. И вот, как-то прижилось.

……

2 июля, полдень, Гельсингфорс, железнодорожный вокзал.

Наш короткий состав из двух вагонов и пары тепловозов прибыл к главному перрону нового вокзала. На котором скопилась изрядная толпа встречающих. Я представляю какой переполох в городе, в котором и так идут уличные бои, произвело сообщение о прибытии великих князей.

— Иди, мой мальчик, — подтолкнул меня Николай. — Это твой город, тебе первому и выходить, — заявил он, после того как я попытался пропустить Романовых вперёд.

Делать было нечего, и я ступил на короткую красную ковровую дорожку которую успели раскатать мои стюарды. Следом за мной из вагонов появились великие князья и Владимир Николаевич Воейков, присоединившийся к нашей компании в самый последний момент.

Оркестр пожарного департамента заиграл «Боже, Царя храни» и все встречающие вытянулись по стойке смирно. Николай, а следом за ним и Михаил прошли вдоль строя чиновников и офицеров, пожимая руки и кивая. Небольшая заминка произошла, когда, за едва держащимся на ногах после болезни адмиралом Вирениусом, бывший царь наткнулся на Теклу Хултин.

— Госпожа Текла Хултин. Наш вице-председатель сената и глава хозяйственного департамента, — представил я даму их высочествам.

— Очень рад знакомству, — с бесстрастным лицом произнёс Николай Александрович и, осторожно пожав руку нашему премьер-министру, обратился ко мне. — Женщина в правительстве? Да ещё на столь высоком посту? Смело, смело, Матвей Матвеевич. Вы очень оригинальны в подборе кадров. Надо будет рассказать Александре Фёдоровне. Повеселить её. Даже в Англии ничего подобного нет, — и кивнув с кривоватой усмешкой ещё раз Хултин, перешёл к следующему чиновнику.

Мне же оставалось только наблюдать за этим спектаклем и кивать своим подчиненным. Хотя больше всего на свете хотелось оказаться в штабе Усениуса и узнать последние новости о мятеже. Из моих соратников на перроне был, кстати, только Юхо Эркко и кузен Микка. Остальным явно было не до созерцания царских особ.

Слава Укко, что всё это продлилось недолго. После приветствий вся толпа переместилась в центральный зал вокзала. Где под фотовспышки репортёров Николай Романов и объявил о передачи его братом Михаилом, титула великого князя Финляндского мне, барону Хухте. И сразу же после этого, как и обещали, они отбыли в Кераву, чтобы продолжить свой путь в Улеаборг.

А разбираться с многочисленными вопросами от возбуждённых журналистов и не менее удивлённых чиновников — предстояло мне. Но и тут я попытался вывернуться, пообещав провести расширенную пресс-конференцию сегодня вечером и, ответить на все интересующие прессу и общественность вопросы. И только после этого я смог наконец попасть в штаб обороны, который Усениус, Стрёмберг и генерал-майор Франссон развернули в административном здании вокзала.

— Здравия желаю, ваше сиятельство, — поздоровался первым со мной, проявив свою осведомленность, глава военно-пограничного департамента.

— Ой, дядька Карл, бери выше. Не сиятельство, а высочество, — прокомментировал я приветствие Франссона, попутно пожимая руки своим соратникам и адъютантам.

— Это, как это, Матти? — опешил генерал-майор.

— Прекратила действовать личная уния с русским монархом, как только он снял с себя и передал Матти титул великого князя Финляндского. Теперь нашим монархом является вот эта личность, — некультурно ткнул в меня пальцем Эдвард Гюллинг и спросил. — Я прав, дружище?

— Абсолютно, Эдвард, — согласился я с ним. — Но, очень сомневаюсь, что это нужно мне и Суоми.

— Но тогда не высочество, а величество, — не успокоился генерал, — пропустив мимо ушей мои сомнения.

— Для величества мне надо стать королём, — развёл я руками. — А я всего-навсего князь.

— Великий, — вставил свои пять пенни и кузен Микка. — Вот такой, — вытянув вверх руки и даже привстав на цыпочки съехидничал он.

— Так. Всё. Повеселились и хватит. Вы лучше введите меня в курс происходящего. Что в городе, где противник, и есть ли потери. И что это за план номер три? — развернулся я к Усениусу.

Но ответить он не успел, так как в зал влетел взмыленный курьер и проорал:

— Германцы выкинули белый флаг! Хотят переговоров.

Глава 26

2 июля 1917 года. Петроград.

— Вот скажи мне, Василий Иванович, правда, что чухонцы царя украли и англичанам продали? — спросил у Чепаева дворник Семён Мажаев.

После переезда семьи в Петроград его родные долго привыкали к большому и новому городу. Немного освоились, и тут случилась революция, уличные бои, перебои с продуктами и дровами. За год своей жизни в столице младшие дети так ни разу и не покинули двор доходного дома, где семье Чепаевых выделили квартиру. Зато старший, семилетний Сашка, уже неоднократно совершал вылазки в город, за что мальчишке постоянно попадало от родного деда.

Отец же Василия Ивановича тоже побаивался нового города и без нужды не покидал квартиру. Единственный человек с которым он сошёлся, был местным дворником. Сам Семён Мажаев был родом из Балакова, в котором какое-то время жила семья Чепаевых, что и стало причиной дружбы двух стариков.

— Васька! Ты слышал, что у тебя спросили? — недовольным голосом поинтересовался Иван Степанович Чепаев у сына.

— Да, батя, слышал. Извини, дядька Семён, задумался, — повинился Василий Иванович. — И да, это правда. Финляндцы увезли царя и всю его семью и в Англию отправили.

— Говорят, за десять мильёнов продали?

— Да, — подтвердил Василий Иванович и добавил. — За каждого.

Он был очень удивлён скорости распространения этого слуха, так как сам его вчера и распространил. Правда, по указке Михаила Владимировича Родзянко, главой охраны которого он и являлся. Когда правительство решило переехать из Таврического дворца в Смольный, Александр Иванович Гучков настоял на том, чтобы именно Чепаев возглавил охрану премьер-министра русской республики.

Василий Иванович отнёсся к этому назначению ответственно. Он вспомнил, как вела себя охрана барона Хухты и первым делом съездил к коменданту Финляндского вокзала с просьбой прислать из Гельсингфорса опытного человека для обучения. Но вместо этого, получил две брошюры по организации сопровождения и транспортировки охраняемого объекта. Зазубрив эти брошюры наизусть, он стал планомерно претворять их в жизнь.

Были закуплены бронированные автомобили, пистолеты-пулемёты, бронежилеты и даже солнцезащитные очки для того, чтобы солнце не мешало агентам вести наблюдение. Чепаеву пришлось почти забросить общение с семьей и полностью отдаться службе.