Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров
Никонова ещё пару минут о чём-то беседовала с директором, после чего они обнялись на прощание. Затем Светлана Андреевна подошла к автомобилю и устроилась рядом со мной на заднем сиденье. Когда «двадцать четвёртая» «Волга» тронулась с места, я обернулся и помахал провожающим.
Едва мы выехали на Рублёвское шоссе, Никонова плавно придвинулась ко мне. В следующую секунду я почувствовал, как её острые коготки впились мне в ногу сквозь ткань брюк. Не больно, но вполне ощутимо.
Наклонившись к самому уху, она прошептала с нескрываемым торжеством:
— Лёшка, хочешь, кое-что по секрету скажу?
— Ну? — Я повернулся к ней, приготовившись слушать.
— А я ведь теперь первый секретарь райкома! Вот так-то!
Я от души поздравил её с назначением. Всё-таки занять такую должность в её возрасте — это серьёзное достижение. Тут требовались и способности, и характер, и, конечно, умение добиваться своего.
Правда, радоваться окончательно было ещё рано. Светлана Андреевна тут же пояснила, что пока официально числится исполняющей обязанности.
— Но ты не думай, меня уже вызывали в обком. Там твёрдо пообещали, что ровно через месяц утвердят мою кандидатуру без всяких проволочек. Так что вопрос, считай, решённый.
Я мысленно присвистнул, глядя на её точёный профиль.
Пока машина шуршала шинами по Рублёвскому шоссе, в моей голове крутились самые разные мысли.
Во‑первых, знакомство со Светланой Фурцевой — это был не просто козырь, а целый джокер в рукаве. Иметь прямой выход на дочь самого министра культуры СССР я даже мечтать не смел. Через такие знакомства можно было не то что «Юность‑70» достать, а целый грузовик аппаратуры для школы пригнать.
Во‑вторых, нужно было не забыть сегодня позвонить Фёдору Павловичу Сороке. Надеюсь, он уже вернулся из командировки. Ну и, в‑третьих, ближе к вечеру следовало заглянуть к Татьяне. Гормоны настойчиво напоминали о себе, и откладывать визит к своей принцессе я не собирался.
Чтобы немного отвлечься от этих мыслей, я лукаво усмехнулся и осторожно провёл ладонью по обтянутому плотной юбкой бедру Никоновой.
Реакция последовала незамедлительно. Светлана Андреевна вцепилась острыми коготками мне в ляжку ещё сильнее, да так, что я едва не ойкнул. Затем строго посмотрела на меня, всем своим видом давая понять: «Сбрендил, Гаранин? Водитель в зеркало увидит — потом таких проблем огребу из‑за твоих шалостей!» Я, от греха подальше, убрал руку, и до конца пути мы переключились на сугубо деловой тон.
Обсуждали предстоящий школьный концерт к Восьмому Марта. Светлана Андреевна разглядывала свои ухоженные ногти, когда вдруг как бы между прочим поинтересовалась:
— Лёш, а можно я приглашу на ваше выступление кого‑нибудь сверху? Из обкома. Для меня, как для нового первого секретаря, это был бы отличный показатель работы с творческой молодёжью в районе. Только есть один нюанс: мне сначала нужно самой послушать ваш репертуар.
— Договорились, — согласился я, понимая, что деваться всё равно некуда. — Как только пацаны окончательно отполируют программу, сразу вам сообщу. Устроим лично для вас генеральную репетицию в актовом зале. И не переживайте, Светлана Андреевна, даю честное слово: никакой крамолы или антисоветчины супротив партии и комсомола. Всё строго в рамках, но со вкусом.
На том и порешили. До самого дома Никонова меня везти не стала: светить лишний раз номенклатурную «Волгу» у подъезда она резонно не захотела, поэтому высадила меня возле гастронома.
Оставалось пройти всего метров триста по хрустящему снегу, подставляя лицо кусачему морозу. Вскоре я уже стоял на пороге собственной квартиры с чемоданом.
Дома было тихо. Бабуля возилась на кухне, Иришка ещё находилась в детском саду, а родители, понятное дело, были на работе. Самое время заняться тем, что я надумал ещё по дороге домой.
Бабушка, едва завидев меня красивого на пороге, тут же налетела с расспросами. Всплеснула руками, заохала и принялась сканировать меня бдительным взглядом: и как я себя чувствую после санатория, и не колет ли в животе, и отчего это я такой бледный?
— Да всё нормально, бабуль, — принялся я успокаивать её, разуваясь в прихожей. — Это тебе просто показалось. Лечили меня грамотные кремлёвские врачи, так что сейчас у меня вообще ничего не болит. Вон, даже чемодан сам тащил — и хоть бы что!
Кое‑как утихомирив её причитания, я прошёл в свою комнату, чтобы переодеться в домашнее, но не успел даже натянуть треники, как со стороны коридора донеслось безапелляционное: «Лёша, руки мой и живо за стол!» С этим делом у бабушки всегда было строго. И ей было абсолютно фиолетово, что я всего лишь час назад или чуть больше плотно позавтракал ещё там, в «Барвихе».
Кстати, тамошний шеф‑повар, стоило мне передать ему пламенный привет от Фёдора Павловича Сороки, вообще решил взять надо мной шефство и закормить бедного комсомольца до заворота кишок. Стандартные порции, которые разносили всем отдыхающим, на моём столе волшебным образом увеличивались чуть ли не в полтора раза.
Скажу честно, на недоедание в санатории я ни разу не жаловался, и с чего это он взялся так рьяно за мой рацион — для меня так и осталось загадкой.
И вот теперь бабуля, видимо решив, что кормили меня так себе, принялась заниматься тем же самым. Впрочем, отказываться и расстраивать её мне совершенно не хотелось — да и себе дороже: обидится ещё.
Поэтому я, послушно помыв руки, прошёл на кухню, поудобнее устроился на своём привычном месте в углу стола и с ужасом смотрел, как бабуля сноровисто накладывала мне в тарелку пышущие жаром блины и пухлые сырники, попутно выставляя на скатерть креманки с густой сметаной и домашним клубничным вареньем. Тем самым, которое, кстати, на Новый год нам презентовала Мишкина мать.
И вот что я вам скажу: от таких одуряющих ароматов мой желудок, вопреки недавнему санаторному завтраку, предательски заурчал.
Справедливости ради, бабушкину стряпню я уплетал за обе щеки. Блины со сметаной и вареньем исчезали с тарелки один за другим, сырники тоже долго не залеживались. И всё было бы прекрасно, если бы бабуля не решила, что съеденного категорически недостаточно для моего растущего организма.
— Лёшенька, а вот ещё сырничек возьми. Смотри, какой румяный! — Она уже потянулась к моей тарелке, держа в руках сковородку и явно намереваясь положить добавки.
— Бабуль, только не это! — Я поспешно прикрыл