Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

— Ой, ну что ты такое балаболишь, Алексей! — искренне возмутилась бабушка, но сковородку всё-таки поставила обратно на плиту.

— Ты, бабуль, только представь, как мама с папой расстроятся, если узнают, что их Лёшу разорвало от переедания! — продолжал я, посмеиваясь. — Представляешь, ба, какое будет горе в семье?

— Да ну тебя! — буркнула она и, отвернувшись, принялась мыть посуду.

Моих шуток бабуля, как обычно, не оценила или просто не поняла. Стоя у мойки, она изредка поглядывала на меня исподлобья, поверх очков, и укоризненно качала головой. Но, к моему огромному облегчению, больше насильно пихать в меня свои кулинарные шедевры не стала.

Я откинулся на спинку стула, бережно погладил округлившийся живот и с трудом поднялся из-за стола.

— Ну вот, теперь хоть на человека стал похож, — удовлетворённо заметила бабушка, принимаясь убирать со стола.

Я только глухо крякнул в ответ. Живот оттягивало так, словно я не просто перекусил, а готовился к зимней спячке. Осторожно придерживая рукой зашитое после операции брюхо, я медленно побрёл в свою комнату.

— По закону Архимеда после вкусного обеда полагается поспать! — объявил я, выходя из кухни.

— Какой ещё Архимед? — донеслось мне вслед.

— Очень мудрый человек был, бабуль! — отозвался я и с ухмылкой скрылся за дверью своей комнаты.

Разбирать чемодан мне было откровенно лень. Я посмотрел на него, потом на свою кровать и решил, что ничего страшного не случится, если вещи подождут до вечера. В конце концов, после санатория я имел полное право немного отдохнуть в родных стенах.

Я прилёг на кровать, намереваясь всего лишь полчасика полежать и дать организму переварить бабушкино гостеприимство. Повернулся на один бок, потом на другой, поудобнее устроил подушку и прикрыл глаза.

Мысли о Сороке, Татьяне и прочих важных делах ещё какое-то время лениво крутились в голове, но вскоре и они куда-то исчезли.

Уснул я совершенно незаметно для самого себя. А вместе со сном из головы напрочь вылетело всё, что я собирался сделать сегодня. Похоже, мой организм решил, что у него на этот день совсем другие планы, а остальное вполне может подождать.

Проснувшись от собачьего лая, доносившегося с улицы, я открыл глаза и первым делом глянул на часы.

Половина второго дня!

Вот это да, знатно я притопил.

Похоже, бабушкины сырники окончательно лишили меня остатков воли. Зато всё, о чём я так благополучно позабыл во время сна, мгновенно вернулось в голову.

Я встал, умылся, привёл себя в порядок и, прихватив со стола листок с номером Сороки, направился в коридор к телефону.

Прокрутив диск, я прижал трубку к уху. К моему удивлению, после нескольких длинных гудков на том конце провода раздался приятный женский голос. А ведь когда я лежал с Фёдором Павловичем в хирургии, то почему‑то решил, что он убеждённый бобыль, этакий одиночка без жены и детей. И вот на тебе, пожалуйста! Оказывается, я кое‑чего о нём не знал.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — А Фёдора Павловича можно позвать к телефону?

— А его сейчас нет дома, — спокойно ответила женщина.

— Он что, ещё в командировке? — поинтересовался я, решив аккуратно прощупать почву.

Женщина на том конце провода тихонько рассмеялась.

— О нет, вернулся он ещё позавчера. А сегодня он на работе.

— А во сколько он обычно возвращается? — не стал отступать я.

— Обычно около семи вечера, но может немного задержаться. Так что вы позвоните после восьми, тогда уж точно его застанете.

Я хмыкнул, прикидывая, сколько ещё времени пройдёт, пока тот вернётся с работы.

— Хорошо, спасибо. Передайте ему, пожалуйста, что звонил Алексей Гаранин.

— Кто?

— Алексей Га‑ра‑нин, — произнёс я буквально по слогам свою фамилию.

По всей видимости, она записала мои данные. И только потом, вежливо попрощавшись, я повесил трубку.

Ну что ж, с этим вопросом пока придётся чуток повременить. Тут ничего страшного не случится. А вот Танька часа через два точно должна будет вернуться домой.

И тут я с удивлением поймал себя на мысли: за неделю нашей разлуки я по ней чертовски соскучился.

И вот теперь, когда у меня в запасе оставалось почти два часа, я решил не сидеть сложа руки, а дойти до школы — проверить, как там поживают мои пацаны из ансамбля. Заглянув в комнату, я убедился, что бабушка после всех кулинарных хлопот уснула. Стараясь не шуметь, осторожно прикрыл за собой дверь и принялся быстро одеваться.

В школе всё было по-старому. Жизнь шла своим привычным чередом, и за время моего отсутствия ничего особенного не произошло.

Серёгу я встретил прямо в коридоре, на перемене. Увидев меня, он тут же расплылся в улыбке и с ходу принялся докладывать обстановку. Пацаны усердно репетируют «Девочку с первой парты» и с нетерпением ждут обещанных мной новых песен. Димка Ремизов наконец-то вышел с больничного, так что теперь коллектив снова в полном составе. Вернее, почти в полном — меня одного и не хватает.

Выслушав рассказ о том, как ребята успели соскучиться, я кивнул и твёрдо пообещал, что завтра после уроков жду всех в актовом зале на полноценную репетицию. Будем разбирать вторую вещь. Пора было заканчивать с бездельем: до концерта оставалось совсем немного времени, а нам ещё предстояло как следует потрудиться.

Чтобы не давать лишнего повода для разговоров и школьных сплетен, Татьяну я решил подождать неподалёку от школы. Выбрал укромное местечко, откуда отлично просматривалось школьное крыльцо, а меня самого со стороны было почти не видно.

Честно говоря, пока ждал её, изрядно замёрз. На дворе стояло начало февраля, мороз кусал за нос и щёки, а Танюха всё никак не появлялась. Наконец она вышла на крыльцо, но не одна, а в компании своей довольно страшненькой подружки. Я уже было решил, что девчонки куда-то намылились вместе и наше свидание накрылось медным тазом, но, к моему облегчению, всё обошлось. Они дошли до школьного забора, несколько минут увлечённо о чём-то потрепались, а потом наконец распрощались.

Всё это время я терпеливо отсиживался в своём укрытии и энергично притопывал ботинками по утоптанному снегу, безуспешно пытаясь согреть замёрзшие ноги. Танька развернулась и направилась домой.

Она шла, кутаясь от ветра в пуховый платок, и почти не глядела по сторонам. Когда Татьяна немного отдалилась, я выскользнул из