Одиночка. Том 9 - Дмитрий Лим
«А ещё, — продолжил Тишина, и в его голосе я уловил нотку изумления, — есть кое-что посерьёзнее. Твоя Искра. Она резонирует.»
Я прислушался к себе. Действительно — под рёбрами, там, где дремал тлеющий огонёк, что-то отзывалось. Не болью — скорее, узнаванием. Моя Искра Пустоты чувствовала родственную аномалию в ядре чистильщика, и она пела. Тихо, на пределе слышимости, как струна, натянутая между двумя точками пространства.
«Я подпитываю его сбой, — дошло до меня. — Моё присутствие — это топливо для его заражения.»
«Именно. Чем дольше ты рядом, тем быстрее парадокс разъедает его код. Но это палка о двух концах, Саня. Чем глубже резонанс, тем сильнее ты связан с ним. Если Эпсилон схлопнется, он может утащить тебя за собой.»
Я не успел ответить.
В моих глазах — буквально в моих глазах, поверх нормального зрения — вспыхнуло багровое окно. И ещё одно. И ещё. Системные сообщения посыпались, как снег из лопнувшей подушки, заливая мир красным.
«ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ АНОМАЛИЯ В ИСПОЛНИТЕЛЕ ЭПСИЛОН!»
«СТАТУС ИСПОЛНИТЕЛЯ: ЗАРАЖЁН (ПАРАДОКС ВРЕМЕНИ, КЛАСС X)»
«АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ ИСПОЛНИТЕЛЯ»
«ОПЕРАЦИЯ: ОТЗЫВ ЭПСИЛОН В БАЗОВЫЙ КОНТУР»
«ВРЕМЯ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 00:05:00»
Пять минут. Система давала чистильщику пять минут на то, чтобы убраться восвояси. Вернуться в базовый контур, откуда он пришёл, и там уже разбираться с собственной заразой. Стереть себя, почистить, перезагрузить — неважно. Главное — уйти отсюда.
Эпсилон, видимо, тоже прочитал эти сообщения. Или почувствовал их — как чувствует боль собственное тело. Его фигура дрогнула, и по ней прошла судорога. Синие нити под белой кожей вспыхнули ярче, и на его безликой поверхности проступили багровые окна, как чужие глаза, открывшиеся там, где их быть не должно.
Я лежал и наблюдал. Зрелище завораживало и пугало одновременно. Смотреть, как система сама себя пожирает, — можно простить ради этого пару сломанных рёбер и заблокированную регенерацию.
«Он уходит?» — спросил я у Тишины.
«Пытается. Но…»
Тишина не договорил.
Эпсилон не ушёл. Он остался. Его алгоритмы, столкнувшись с парадоксом, приняли решение, которое ни один здравомыслящий искусственный интеллект не должен был принимать.
«ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ ОТКЛОНЁН ИСПОЛНИТЕЛЕМ»
«ПРИЧИНА: ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК ЗАРАЖЕНИЯ В РАДИУСЕ ДЕЙСТВИЯ»
«ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ЦЕЛЬ: АНОМАЛИЯ КЛАССА X (ХОСТ)»
«ПРИОРИТЕТ: УНИЧТОЖЕНИЕ ИСТОЧНИКА ЗАРАЖЕНИЯ ПРЕДШЕСТВУЕТ ИЗОЛЯЦИИ»
— Охренеть, — пробормотал я вслух. — Он решил, что если сожжёт меня, то и зараза исчезнет.
«Логика, Саня. Чистая, безупречная логика. Ты — источник резонанса. Без тебя парадокс внутри него затухнет. Убей источник — спасёшь себя.»
— Идеально рациональное решение, — я сплюнул на мёрзлую землю густую слюну с привкусом меди. — Один нюанс: я не планирую умирать ради его душевного спокойствия.
Система взревела. Сотни окон, мои и его, слились в единое багровое море. Текст прыгал, наслаивался, превращался в нечитаемую кашу. Я моргнул, пытаясь сфокусироваться. Бесполезно. Реальность вокруг дрожала, как картинка на сломанном телевизоре.
Эпсилон сделал шаг. Потом ещё один. Его фигура менялась на ходу, как у оборотня в дурном триллере. Идеальная симметрия белого света расплывалась, искажалась. Из его тела начали расти выросты — не руки, не щупальца, нечто среднее, — выложенные перемешанным белым и синим. Цвета боролись на его поверхности, как две краски, вылитые в один стакан.
Чистильщик перестал быть чистильщиком. Он стал гибридом — чем-то средним между системным алгоритмом и аномалией Пустоты. А это означало, что отныне он — тоже сбой в матрице.
Я засмеялся. Коротко, хрипло, с привкусом крови. Ситуация была настолько абсурдной, что не смеялся только ленивый.
«Тишина, ты понимаешь, что произошло?»
«Понимаю. И мне это не нравится.»
«Система должна стереть его. Он теперь — аномалия. Так?»
«Так. Теоретически. Но…»
— Но она не может, — закончил я за него вслух. — Потому что он — её собственный ликвидатор. У неё нет другого Эпсилона. Она не может прислать второго чистильщика, чтобы тот стёр первого. Это значило бы признать, что её антивирус сломался.
«Саня, ты рассуждаешь как системный архитектор, а не как человек с пятью единицами здоровья.»
— У меня есть на это право. Я — Аномалия. Мне можно.
Я поднялся на локтях. Голова кружилась, мир плыл, но я заставил себя сесть. Привалившись спиной к покосившейся стене амбара, я наблюдал за метаморфозой Эпсилона.
Его тело перестало быть человеком. То, что стояло передо мной, напоминало скорее алебастровую статую, в которую кто-то вживил синие прожилки. Из его спины, там, где раньше была ровная поверхность, торчали теперь длинные, изогнутые выросты, похожие на рёбра обнажённого каркаса. Они пульсировали — белым, синим, белым, синим — в ритме, который не имел ничего общего с сердцебиением.
Лицо. У него не было лица. Но теперь на том месте, где раньше сияла гладкая поверхность, проступили тёмные провалы — два, потом четыре, потом семь — бесформенные, пульсирующие, как раны, которые не могут зажить.
«Он больше не системный, — констатировал Тишина. — Гибрид. И он зол.»
— А раньше он был дружелюбным? — пробормотал я.
Эпсилон — нет, уже не Эпсилон, что-то иное — повернул свою изменённую голову в мою сторону. Семь провалов-глаз уставились на меня. В них горел багровый свет системных окон, которые он больше не мог закрыть.
«ОШИБКА! ХОСТ НЕ УДАЛЁН!»
«ОШИБКА! ПРОТОКОЛ ИЗОЛЯЦИИ ОТКЛОНЁН!»
«ОШИБКА! СИСТЕМА НЕ МОЖЕТ КЛАССИФИЦИРОВАТЬ ИСПОЛНИТЕЛЯ!»
«ОШИБКА! ОШИБКА! ОШИБКА!»
Системные сообщения, которые я видел поверх реальности, теперь принадлежали не только мне. Они висели в воздухе вокруг существа, как рой багровых мух, видимые — я был уверен — даже Васильевой и её бойцам за периметром.
— Гражданская война Системы, — прошептал я. — Чистильщик против своего создателя.
Тварь двинулась вперёд. Один удар — и стена амбара, та самая, к которой я привалился, разлетелась в щепки. Я едва успел откатиться, проваливаясь в дыру между досками. Брёвна, ещё секунду назад бывшие несущей конструкцией, рассыпались в труху, как будто их проело точильное время.
Земля подо мной тоже дрожала. Не от удара — от резонанса. Искра в моей груди пела, и заражённое ядро Эпсилона отвечало ей. Мы были связаны, как близнецы, разделённые при рождении. И эта связь была тем, что меня убивало.
Ещё удар. На этот раз по полу. Земляной пол амбара — утоптанный поколениями мышей и крыс — взорвался фонтаном мёрзлых комьев. Я перекатился, уворачиваясь