Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко
Снять профессора незаметно на смартфон не представлялось никакой возможности, и я с сожалением вынужден был отказаться от идеи запечатлеть великого химика на видео или сделать хотя бы фото. Хотя прижизненных фотографий Менделеева и так хватало, а вот видео… Да, это был бы раритет.
Окончание лекции сопровождалось бурными аплодисментами. Менделеев неумело раскланялся, и покинул аудиторию, следом через другие двери на выход потянулись и слушатели.
— Ну как вам, Иван Александрович, лекция? — поинтересовалась Екатерина, когда мы шли по длинному коридору университета.
— Очень интересно, — практически не соврав, признался я. — Никогда не думал, что о химии можно так увлекательно рассказывать.
Тут же на память неожиданно пришёл Уолтер Уайт из сериала «Во все тяжкие». Там, конечно, вообще огонь, но Екатерине пока такие вещи знать ни к чему. Вот её праправнуки — те да, посмотрят сериал. Если, конечно, у неё будут дети, а у тех внуки и так далее. Думаю, что будут; куда они и её потомки денутся.
— Ещё бы, это сам Менделеев! — чуть ли не с придыханием сказала девушка. — Илья, а ты чего такой хмурый?
Парень шёл рядом с нами словно бы погруженный в собственные мысли и, когда Катя к нему обратилась, даже чуть вздрогнул.
— Что? Хмурый? Я? Да-а… нет, нормальный.
— Илья, я знаю, когда ты нормальный, а сейчас ты точно не нормальный, — нахмурилась наша спутница. — Что случилось?
Меня так и подмывало воскликнуть, мол, ты же не слепая, должна видеть, что парень страдает, и яснее ясного, кто причина этих страданий. Однако мне оставалось лишь наблюдать, как Илья пытается придумать неуклюжую отговорку.
— Да нет же, Екатерина, всё хорошо, — он даже нашёл в себе силы хоть и на кривую, но всё же улыбку. — Тебе показалось.
Та вздохнула, покачала головой, отчего синхронно качнулся и пучок волос на макушке.
— Лицедей из тебя, Илья, никакой… Ладно, идёмте, а то у меня сегодня ещё собеседование в Мариинской женской гимназии. Нужно будет привести себя в порядок.
— Собеседование? По поводу? — спросил оживший Илья.
— Претендую на должность учителя чистописания. Жаль, там химию не преподают, думаю, Дмитрий Иванович составил бы для меня рекомендательное письмо, всё-таки я одна из его лучших учениц.
— Ты раньше об этом не говорила…
— Так я и не знала наверняка, только вчера вечером пришёл ответ на мой запрос, директор гимназии согласился со мной встретиться.
Мы вышли в университетский двор, под слепящее июльское солнце. Миновали скверик, оказавшись на Университетской набережной[1]. Ни одной пролётки, а ведь парочка точно тут стояла, когда мы с Екатериной прибыли на лекцию. Видимо, расхватали более шустрые слушатели.
— Пожалуй, прогуляюсь пешком, — заявила Катя. — Тут через Благовещенский мост перейти — и уже почти дома.
— Я тебя провожу, — аж чуть не подскочил на месте Илья. — А то вдруг снова какие-нибудь бандиты пристанут.
И почему-то красноречиво покосился на меня. Я сделал вид, что не заметил этого взгляда.
— И мне как раз в ту сторону. Надеюсь, не помешаю? А то вдруг бандитов окажется слишком много даже для такого грозного юноши, как Илья.
На этот раз взгляд парня был куда менее дружелюбным. Увидев, как гневно раздуваются его ноздри, я едва не прыснул со смеху.
— Ну что ж, идёмте втроём, — улыбнулась ничего не заметившая Зорина.
И, устроившись посерёдке, взяла нас обоих под руки. Меня подхватила под правую, так что трость пришлось переложить в левую руку. Так мы и шли, словно два телохранителя особо важной персоны. Какой-нибудь поп-звезды. Правда, те всё-таки своих телохранителей под руки не берут.
До дома Зориных дошли минут за двадцать пять. Я часы не доставал, хотя подмывало щёлкнуть крышкой и демонстративно посмотреть на циферблат. Подозреваю, что мой визави карманных часов не имел, равно как и Екатерина.
— Спасибо, что проводили, — поблагодарила нас девушка у подъезда. — С тобой, Илья, мы увидимся на следующей лекции. А с вами, Иван Александрович…
А давайте уже без отчества, Екатерина, — предложил я. — Чувствую себя стариком.
— Хорошо, — легко согласилась она.
— Итак, мы с вами встречаемся в воскресенье, — улыбнулся я. — Я помню про цирк, и немедленно займусь вопросом приобретения билетов.
И победно глянул на растерявшегося от моей последней фразы соперника.
— Да-да, в цирк обязательно идём. Сейчас предупрежу маму с папой.
— Отпустят? — на всякий случай уточнил я.
Екатерина посмотрела на меня с удивлением.
— Я уже давно вышла из того возраста, когда мне запрещали ходить куда-то одной и уж тем более с молодым человеком. Конечно, родители мои, будучи приверженцами старых нравов, к такому моему поведению относятся далеко не благосклонно, но и особо перечить мне не перечат. Так что можете смело покупать билеты на представление.
— На вечернее? — уточнил я.
— Если будет такая возможность…
— Надеюсь, что будет, — пожал я плечами. — Давайте я всё же зайду к вам, сообщу, на сколько взял билеты.
— Только учтите, что партер и ложи предназначаются только для привилегированной, состоятельной публики.
— Ну, надеюсь, денег у меня на билеты хватит, — хмыкнул я.
Цирк Чинизелли располагался на Фонтанке, опять же в шаговой доступности. Пришлось пройти до конца Садовой до Гостиного двора, и там уже было рукой подать. Мимо не пройдёшь — на новую программу завлекали красочные афиши с изображением слона, лошадей, клоуна и жонглёрши.
На вечернее воскресное представление билетов было ещё в избытке, всё-таки оставалась почти неделя, и я, не скупясь, взял два в ложу первого яруса почти посередине. Билеты обошлись по три рубля каждый, и выглядели, как прямоугольные кусочки плотной бумаги с указанием времени шоу, стороны, ряда и места.
Вернулся на Садовую, поднялся в квартиру Зориных. Как и в прошлый раз, дверь открыла горничная. Она меня однозначно узнала, однако всё равно спросила, как меня представить. Только после этого пригласила Катерину, за которой увязалась Матильда, которая быстро меня обнюхала и дружелюбно помахала хвостиком.
— Ну что, получилось взять? — спросила девушка.
Я с довольной улыбкой молча продемонстрировал билеты.
— Ложа! Три рубля за билет!