Большая охота - Алекс Хай

Князь слушал меня с интересом.

— И кто ваша избранница, позвольте поинтересоваться.

— Вы вчера её видели. Алла Михайловна Самойлова.

Князь поднял брови, затем негромко рассмеялся.

— Вот какая ирония судьбы… Мой наследник собирался продать эту вещь, а вы хотите с неё начать свою семью… Я знаю Аллочку. Девушка хорошая. Семья у неё правильная, род старый. Да и Михаил Игнатьевич к подобным вещам относится серьёзно.

— Мы уже разговаривали.

— Догадываюсь. Надеюсь, вы не передумали после разговора? А то его сиятельство умеет распугивать женихов.

— На меня как-то не сработало.

Старик снова усмехнулся, но быстро посерьёзнел и потом придвинул футляр к краю стола.

— Да будет так, Александр Васильевич. Пусть этот камень теперь станет вашей семейной реликвией.

Но мои руки остались неподвижны.

— Есть ещё одно обстоятельство, Григорий Павлович. Я обязан сказать до того, как вы примете решение.

— Слушаю.

— Камень придётся вынуть из застёжки. Возможно, изменить огранку. Точно станет ясно после расчётов, но сохранить изделие в прежнем виде я не смогу.

Князь снова открыл футляр.

— Совсем другую форму сделаете?

— Постараюсь сохранить как можно больше. Однако кольцо и застёжку носят по-разному. Здесь камень прикрыт воротом плаща. На руке его будут задевать, он станет цепляться за одежду. Нужно проверить края, посадку, высоту…

— А серебро?

— Сохраню. Оправу можно разобрать без повреждения. Я не стану ни переплавлять её, ни стирать герб.

Он осторожно повернул застёжку. На обороте виднелись укреплённый шарнир и два винта, о которых мы читали в старой квитанции.

Я ждал. Теперь князь знал всё необходимое и вполне мог отказаться от подарка.

— Делайте кольцо, — наконец сказал он. — Серебро сохраните, раз можете. Вместе с бумагами. Когда-нибудь объясните детям, откуда взялся камень.

— Обязательно.

— И не продадите?

— Не продам. Даю вам слово.

Григорий Павлович закрыл футляр и потянулся к письменному прибору.

— Тогда оформим всё, как полагается. А то вы примете подарок, а потом начнёте искать способ за него расплатиться.

Я отвёл взгляд. Такая мысль у меня действительно успела появиться.

Князь достал из ящика плотную бумагу с небольшим гербом, надел очки и взялся за перьевую ручку.

Первые строки ложились ровно. На названии минерала он остановился и ещё раз заглянул в заключение.

— С турмалином было проще. А тут — грандидьерит. Я и камня-то такого не знал, пока вы не появились…

Он продолжил писать. Я сидел напротив и ждал.

На краю серебряной накладки сохранился след старого ремонта. Кто-то аккуратно выправил вмятину, не убирая металл, и оставил едва заметную неровность. Елизавета Михайловна велела сохранить оправу. Князь помнил её распоряжение спустя столько лет.

Мне хотелось, чтобы Алла носила моё кольцо долго. Чтобы мне тоже приходилось проверять закрепку, убирать царапины с шинки и выслушивать её уверения, что она совершенно ни обо что не ударялась. До сих пор, обдумывая изделие, я почему-то представлял только день, когда надену его ей на палец.

— Прочтите, — сказал князь.

Я взял лист. Он передавал мне застёжку в дар, указав описание, номер заключения и своё право на вещь. Отдельно записал, что разрешает использовать камень для изготовления семейного украшения.

— Всё верно, — ответил я.

— Сегодня поверенный внесёт изменения в опись. Страховщикам тоже сообщат. Копию этой бумаги я оставлю у себя.

Князь поставил подпись, промокнул чернила и позвал камердинера. Тот принёс конверт, забрал распоряжение для поверенного и вышел.

Я поднялся.

— Спасибо, Григорий Павлович. Я понимаю, что вы мне доверяете.

— Очень на это надеюсь.

Он вложил дарственную в конверт и положил его на футляр. Затем передал мне и то и другое.

— Теперь это ваша реликвия, Александр Васильевич. Берегите её так же, как будете оберегать свою жену.