Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

— Примерно, — уклончиво ответил я, стараясь не выдать, насколько хорошо я понимаю растения благодаря симбиозу.— Но в чем разница?

— Скажем так… — Хабен покрутил в пальцах пустой пестик, лежавший всё это время на столе. — Тебе нужно тщательно отмерять, взвешивать, прикидывать, сколько и чего нужно положить в котел. У тебя, наверное, бывают десятки, а то и сотни попыток и неудач, прежде чем выйдет годный отвар?

— Да, — кивнул я, вспоминая свои первые варки с ужасным качеством, — Так и есть. Очень много сил и сырья уходит на неудачные попытки.

— Вот! — Хабен поднял палец. — А алхимики… у них, знаешь, словно бы полностью отключена эта связь с живыми растениями. Зато они буквально чувствуют растения как компоненты, как набор мертвых ингредиентов. Ты ведь заметил, какой характер, к примеру, у Марты?

— Не знаю… — задумался я, — Не поймешь, где там настоящая Марта.

— Ну так я тебе скажу, — продолжил Хабен, — Холодный и рассудительный у нее характер, можешь не сомневаться, и это следствие уклона Дара. А у нас, травников, характер более вспыльчивый, живой. Мы — люди, а они — как механизмы. Для них всё должно быть правильно. Отмерено. Выверено. И делают они это не специально! Той же Марте не нужны весы или меры для базовых зелий — она сама знает, что и как нужно положить. Это у них на интуитивном уровне.

— Вот как… — задумчиво протянул я.

— Да, Элиас. У меня хоть и слабый Дар травника, но изредка я могу почувствовать то или иное растение. А они — нет, никогда. Я как-то разговаривал с одним алхимиком об этом. Он поделился со мной…кхм…деталями. Так вот, алхимики почти не чувствуют растения зато сразу понимают, сколько яда в том или ином растении, когда оно переварилось в отваре, когда отдало все соки, или не все…

Едва он это произнес, как до меня дошло — вот в чем разница! У алхимиков, судя по всему, был врожденный или же приобретенный навык, похожий на мою «Оценку» или «Анализ», но работающий пассивно, именно на химический состав. Но с живыми растениями у них все туго, вот зачем Марте и понадобилась Эйна и вот почему она так пренебрежительно отзывалась о Даре Марты. И если посмотреть с другой стороны, зато у таких как Эйна прекрасно развито понимание растений. Что тоже выглядит как своего рода Анализ.

— Я бы даже назвал алхимиков несколько омертвевшими травниками, — добавил Хабен, глядя в пустоту. — Они отлично разделяют мертвое, понимают структуру, но крайне слабо работают с живым.

Я замер, переваривая эту мысль. В таком ключе я об этом Даре еще не думал.

— Я никогда такого не слышал.

— А кто тебе такое скажет? Марта? — усмехнулся Хабен. — С кем ты вообще общался из настоящих алхимиков?

— Ни с кем. — покачал я головой, — А выглядит это как? Ну, алхимический Дар на камне определения.

— Выглядит? — переспросил Хабен, — Дары Травника они сначала все изначально мутно-зеленые, за редкими исключениями, но уже в течении первого года после пробуждения выделяется насыщенность цвета, — у кого-то становится насыщеннее, у кого-то цвет, наоборот, становится более мутным, — а у алхимиков появляются сероватые оттенки. Я же не зря говорю, что они как омертвевшие травники.

— Я, честно говоря, раньше думал, что различие только в статусе. Что травники — это те, кто не работают на Гильдию, а алхимики — те, кто работают.

— Ну, в каком-то смысле это так и есть, — кивнул Хабен. — Потому что Гильдия всегда выискивает и берет к себе именно таких вот… «Одаренных». Как ни крути — они полезнее. Собственно, в алхимии, в варке им нет равных — они в прямом смысле могут ощущать в бурлящей воде сколько там того или иного ингредиента растворилось. А мне вот приходится испытывать варево на пробу. Либо на себе, либо на… ком-то еще. И без точных рецептов и дозировок нам, травникам, было бы совсем туго. А точные рецепты как раз таки «вывели» алхимики. Поэтому у них и такая власть.

Удивительно, но Грэм либо не придавал значения таким «мелочам», либо банально не знал.

— Понял, — кивнул я, и подытожил, — То есть и мы, и они чувствуем растения и умеем с ними работать, но по-разному. Мы — живых, а они — мертвых.

— Точнее и не скажешь, — согласился Хабен, а потом нахмурился, — Но мы сильно отклонились от темы.

Я кивнул.

Да, разговор ушел чуть в сторону от Ульмы.

— Ульма хоть и не могла, или не хотела давать мне гильдейских знаний, но во многом помогала и большая часть из того, что я умею — это ее заслуга.

Я же вспомнил наш разговор на рынке, когда он убеждал меня, что без наставника самоучке нечего и делать в алхимии. Но тогда в его устах это выглядело так, будто никакого наставника у него и не было, а оказывается…был. Ладно, напоминать об этом не стоит.

— Но экзамен-проверку я провалил. — закончил мрачно Хабен, — И помощи от нее на самом испытании не было. Как и некоторым другим.

— Значит… — прищурился я, — Когда пришла Марта со своим «предложением» ты его принял.

— Да. — кивнул Хабен.

— А в чем именно оно состояло? Это предложение.

— Закрыть глаза на мой проваленный экзамен и принять меня и кое-кого еще в Гильдию. — ровно произнес Хабен, — Но при одном условии: если мы, скажем так… поможем очернить репутацию Ульмы. И засвидетельствуем против нее перед некоторыми проверяющими из столицы.

Он вздохнул стиснул зубы.

— В детали, Элиас, я вдаваться не буду — вспоминать тошно. Молодой был, дурной. Глупостей наделал. Но некоторые вещи уже не исправишь.

Я не стал уточнять, что именно они там «свидетельствовали» потому что Хабен, очевидно, не скажет, да и мое ли это дело?

— Я так понимаю это сработало, и Ульму отстранили?

— Вроде того, — кивнул Хабен уже чуть успокоившись, — Когда много людей слаженно работают против одной старухи — шансов у нее нет.

А еще когда одна молодая алхимичка очень хочет место главы.

— И что потом? Марта, значит, в Гильдию тебя так