Восхождение Морна. Том 14 - Сергей Леонидович Орлов

— Ты рассуждаешь как упрямый мальчишка, Артём.

— Возможно, — не стал спорить я. — Но дело не только в моём упрямстве.

— Тогда в чём ещё?

Я внимательно посмотрел на Родиона, размышляя, стоит ли вообще поднимать эту тему. До сих пор мы разговаривали достаточно спокойно, и отец, к его чести, действительно пытался найти устраивающее обе стороны решение. Однако существовало одно обстоятельство, которое делало любые разговоры о возвращении в семью, мягко говоря, затруднительными.

И раз уж Родион решил обсудить наше дальнейшее будущее, пожалуй, настало время выяснить отношения окончательно.

— Послушай… отец, — произнёс я, выдержав небольшую паузу. — Я прекрасно понимаю, что ты предлагаешь, и даже признаю, что условия весьма щедрые. Вот только есть одна небольшая проблема, о которой ты почему-то предпочёл не упоминать.

— Какая именно? — спросил Родион.

— Десять тысяч золотых.

Отец сохранил совершенно невозмутимое выражение лица, однако я успел заметить, как на мгновение изменился его взгляд. Похоже, он уже догадался, к чему я клоню, хотя и не торопился этого показывать.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил он.

— Именно такую сумму ты предложил Гильдии Теней за моё убийство, — спокойно пояснил я, не отводя глаз. — Согласись, довольно странно обсуждать возвращение в семью с человеком, который совсем недавно назначил награду за твою голову.

На этот раз Родион не нашёлся с ответом сразу. Несколько долгих мгновений он молча смотрел на меня, и прежняя уверенность в его взгляде постепенно уступала место холодной настороженности. Впрочем, растерянным отец не выглядел. Скорее, он пытался понять, насколько много мне известно и откуда я вообще мог получить подобные сведения.

— Кто тебе об этом рассказал? — наконец спросил он.

— А это имеет какое-то значение?

— Для меня — имеет.

— А вот это уже твои проблемы, — хмыкнул я. — Меня же гораздо больше интересует сам факт произошедшего.

Выражение лица Родиона стало заметно жёстче, хотя внешне он по-прежнему сохранял спокойствие.

— И как давно ты об этом знаешь?

— Достаточно давно, чтобы успеть разобраться в происходящем и сделать определённые выводы, — ответил я, не отводя взгляда.

— И всё это время предпочитал молчать?

— А что мне надо было делать? — я невольно усмехнулся. — Устроить грандиозный скандал на всю Империю? Обвинить главу Великого Дома в попытке убийства собственного сына, а потом с интересом наблюдать, как наши многочисленные недоброжелатели выстраиваются в очередь, чтобы воспользоваться таким подарком?

Родион внимательно посмотрел на меня, но перебивать не стал, поэтому я продолжил уже серьёзнее:

— К тому же, у меня всё равно нет доказательств, которые можно было бы предъявить императорскому суду. Есть сведения, которым я доверяю, но для публичного обвинения этого недостаточно. А превращать собственные подозрения в оружие против своего же рода я не собираюсь. Как бы ни складывались наши отношения, Морны остаются Морнами, и давать нашим врагам лишний повод для нападок было бы откровенной глупостью.

Отец чуть заметно прищурился, словно подобный ответ оказался для него неожиданным.

— Значит, ты решил оставить всё как есть?

— Не совсем, — возразил я. — Просто не вижу смысла затевать войну, от которой выиграют исключительно посторонние. К тому же, как ни странно, я даже понимаю, почему ты принял такое решение.

На этот раз Родион нахмурился уже совершенно открыто.

— Ты не знаешь всех обстоятельств, Артём, — произнёс он с заметным нажимом.

— Возможно, — согласился я. — Но общую картину представляю достаточно хорошо. Ты глава Великого Дома, отвечающий за тысячи людей, земли и будущее всего рода. И если однажды ради их благополучия потребуется пожертвовать кем-то одним, ты сочтёшь такое решение оправданным. Даже если речь идёт о собственном сыне.

Родион выслушал меня, сохраняя внешнее спокойствие, хотя по тому, как он сжал челюсти, было понятно, что мои слова задели его куда сильнее, чем он хотел показать.

— Когда на тебе лежит ответственность за целый род, приходится принимать решения, которые со стороны могут показаться жестокими, — негромко произнёс отец. — И далеко не всегда у тебя есть возможность поступить иначе.

— А вот здесь мы с тобой и расходимся во мнении, — возразил я. — Я бы никогда не отправил собственного ребёнка на смерть ради интересов рода.

— Даже если от твоего решения зависела бы судьба тысяч людей? — Родион пристально посмотрел на меня. — Ты действительно готов поставить их жизни под угрозу ради одного человека?

— Я готов искать другой выход, — ответил я. — Договариваться, сражаться, рисковать собственной шкурой. Что угодно, лишь бы не перекладывать ответственность на того, кто даже не может защититься от моего решения.

— Ты слишком молод, Артём, и ещё не сталкивался с ситуациями, когда приходится выбирать между плохим и очень плохим.

— Возможно, — не стал спорить я. — Но выбор есть всегда, отец. Другое дело, что некоторые решения обходятся слишком дорого, и не каждый готов платить эту цену сам.

Родион замолчал.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, и я прекрасно понимал, что переубедить его не получится. Да и он, судя по всему, уже осознал бесполезность дальнейших споров.

Впрочем, я и не собирался добиваться от него признания собственной неправоты. Мне было достаточно того, что теперь мы оба прекрасно понимали позицию друг друга.

— Знаешь, отец, думаю, нам пора окончательно закрыть этот вопрос, — произнёс я. — Я не собираюсь возвращаться домой. Более того, намерен официально выйти из семьи и основать собственный род. Земли, люди и возможности у меня для этого уже имеются, так что осталось лишь уладить необходимые формальности.

Родион некоторое время молча смотрел на меня. Судя по выражению его лица, подобного решения он не ожидал, однако ни раздражения, ни желания немедленно возразить я почему-то не заметил.

— Собственный род, значит… — негромко произнёс отец.

— Именно. Думаю, так будет лучше для всех.

Родион медленно кивнул, словно окончательно убедившись, что переубедить меня не получится.

— Знаешь, Артём, когда я отправлял тебя в Сечь, то был уверен, что ты не способен самостоятельно справиться даже с самыми простыми трудностями, — неожиданно произнёс он. — А теперь ты стоишь передо мной, отказываешься