Большая охота - Алекс Хай

Дальше удары пошли почти непрерывно, и я перестал различать, кто именно атакует. Каменный щит крошился. Я восстанавливал только пробитые участки, не трогая края. Воду приходилось возвращать наверх: чужие импульсы прижимали её к полу, пытаясь разомкнуть защиту возле плеча.

Водяная стихия и прежде давалась мне труднее остальных. Комиссия обнаружила это очень быстро.

Два удара подряд пришлись слева. Я уплотнил стену. Третий удар прошёл выше, по месту, откуда я только что забрал часть потока.

Лицо обдало горячим паром.

Я отступил на полшага и восстановил верхнюю кромку. Огонь над головой дрогнул. Воздух удержал его, но на это тоже ушли силы.

И это только двадцать восемь секунд! Меньше половины…

Меня впервые по-настоящему испугало, что я могу не выдержать. Не допустить красивой, сложной ошибки, которую потом будут обсуждать мастера. Просто не дотянуть. Опустить руки на несколько секунд раньше, чем прозвучит команда.

Ещё один водяной удар хлестнул по моей защите. Стену выгнуло внутрь, и я машинально подал больше силы. Пустота под рёбрами стала глубже.

Нет, так я не дотяну.

Я обвёл взглядом собственную защиту. Между мной и водяной стеной оставалось достаточно места для второго человека. На тренировке это давало запас для движения. Сейчас я платил за этот запас собственной силой, а резерв истощался.

Не снимая ни одного слоя, я начал стягивать оболочку к себе. Каменные плиты сошлись ближе, водяная стена стала уже и толще. Воздушный поток пришлось ускорить, чтобы удержать уменьшившийся радиус. На переходе защита опасно качнулась, и я прикусил щёку, не давая себе дёрнуться.

Расход силы снизился. Ненамного, но я снова смог сделать полный вдох. Сорок три секунды. Военный поднял вторую руку.

Воздух ударил снизу, подхватил каменную крошку. Почти сразу председательница надавила огнём, а водяная плеть ударила в левый бок защиты. Три воздействия сошлись на стыке оболочек.

Меня снова качнуло. Подошва ботинка скользнула по мокрому полу. Я выставил ногу, удержался и почувствовал, как водяная стенка истончается возле самого виска.

На долю секунды возникло простое, почти убедительное решение: закрыть это место землёй. Земля у меня сильнее. Щит выдержит.

Только тогда вода перестанет защищать. Останется декоративной струйкой за камнем. А мне велели держать все четыре стихии.

Я вернул поток наверх. Медленно, без рывка, отбирая подачу у нижнего участка. Вода прошла возле плеча, холодная даже сквозь воздушную прослойку.

Пятьдесят две секунды…

Всего восемь осталось. Я попытался отсчитать их про себя, но очередной удар сбил счёт. Челюсти свело. Солёная капля скатилась к губе, и даже вытереть её было нечем: стоило отвлечься, как вода начинала сползать вниз.

Я смотрел на трещину в камне. На капли, которые выдавливало наружу после каждого удара. Я удерживал вращение воздуха и не давал пламени опуститься к воде.

Я уже не пытался сделать защиту ровной. Только целой.

— Время!

Я услышал команду, но не сразу ей поверил. Удерживал оболочки, пока не убедился, что чужое давление исчезло. Потом последовательно погасил огонь, опустил воду и отпустил воздух. Каменный щит рассыпался последним.

Руки опустились сами. В зале было прохладно — по спине под промокшей насквозь рубашкой откуда-то потянуло сквозняком.

Комиссия совещалась. Военный что-то негромко сказал, академик придвинул к председательнице свой лист. Я стоял возле обломков и смотрел на их руки. Лица всех троих оставались бесстрастными.

Я не понимал, долго ли они совещаются. Сердце колотилось, мешая расслышать голоса. Хотелось прислониться к чему-нибудь, но до стены было далеко. Я выпрямил колено и остался стоять.

— Александр Васильевич, — председательница подняла на меня глаза.

Я выпрямился.

— Комиссия единогласно присваивает вам общий девятый магический ранг и разрешает допуск к любым квалификационным испытаниям.

Оказалось, у меня ужасно пересохло во рту. Пришлось сглотнуть, прежде чем получилось ответить:

— Благодарю, господа.

На выходе из зала лестнице отец тут же взял меня под локоть.

— Сдал?

Я молча кивнул.

Его пальцы сжались всего на мгновение. Потом он забрал у секретаря мои вещи и повёл меня наверх, не отпуская локтя.

Я не стал возражать, ибо и правда с трудом держался на ногах.